СМИ

© РИА Новости, Сергей Пятаков | Перейти в фотобанкВ Праге собираются поставить памятник генералу Власову. «Вельт» разбирается, почему в России это вызвало такую бурю негодования. Автор описывает историю власовского предательства. Для СССР этот генерал с его РОА был предателем родины, для Гитлера — инструментом пропаганды. А для чехов?

Враг моего врага — мой друг: по логике это верно. Но с политической точки зрения могут возникнуть проблемы. Это доказывает конфликт, разгорающийся сейчас между Чешской республикой и Россией.

Дело в том, что глава администрации пражского района Ржепорые Павел Новотный (Pavel Novotny) намерен поставить памятник советскому генералу Андрею Андреевичу Власову. Об этом он сообщил в письме на имя российского президента Владимира Путина, которое вызывало бурю негодования в Москве. Власов (1901-1946) был самым высокопоставленным офицером Красной Армии, перешедшим на сторону Гитлера.

В первый год германо-советской войны Власова повысили до генерал-лейтенанта и назначили командующим 2-й ударной армии. Он получал ордена и считался образцовым генералом, вдохновлявшим своих солдат на бой с врагом. Но весной 1942 года его армия была окружена вермахтом на северном участке Восточного фронта. Ставка — сталинское верховное главнокомандование в Москве — лишь с большим опозданием разрешила Власову идти на прорыв. Удача улыбнулась лишь 15 тысячам его солдат. В пять раз больше бойцов погибли или попали в немецкий плен в конце июня 1942 года.

Сам Власов также попал в руки вермахта 12 июля 1942 года, после того как в течение двух недель ему удавалось скрываться. Разочарованный приказами Ставки, он занял антисталинскую позицию и предложил создать из пленных красноармейцев антибольшевистскую армию, которая сражалась бы на стороне вермахта. Но сначала он собрал группу пленных офицеров-единомышленников — «Смоленский комитет». Этот орган подписывал листовки с антибольшевистской пропагандой, которые разбрасывали за линией фронта, и выступал на пропагандистских мероприятиях в оккупированных районах Советского Союза.

В этом смысле Смоленский комитет был схож с основанным несколькими месяцами позже Союзом немецких офицеров в СССР, только находился он на противоположной стороне. Его часто сравнивают и с Национальным комитетом «Свободная Германия», который, однако, был под полным контролем немецких коммунистов.

Но Власов не хотел быть просто фигурой немецкой пропаганды, он намеревался победить Сталина. Он продолжал настаивать на своем и нашел поддержку у более молодых штабных офицеров, в том числе у Хельмута Штиффа (Hellmuth Stieff) и Клауса фон Штауффенберга (Claus Graf Stauffenberg). 8 июня 1943 года предложение Власова стало темой обсуждения на одном из заседаний в Бергхофе, альпийской резиденции Гитлера. Диктатор отклонил предложение: «Мы никогда не будем создавать русской армии, это было бы кошмаром высшего ранга». По его словам, ему нужны рабочие, а не «русская армия, которую мне придется постоянно держать в немецком корсете».

Какое-то время Власов оставался лишь пропагандистской фигурой. Диктуя свои ежедневные записки, Геббельс похвалил генерала-предателя за то, как тот играет свою роль. «Наша власовская пропаганда чинит большевикам невероятные трудности», отметил он 20 августа 1943 года.

Но план создания армии из русских добровольцев не терял актуальности. 19 октября 1943 года Геббельс с озабоченностью отмечает соответствующие тенденции в немецкой группе армий «Юг»: «Там считают, что эксперимент с Власовым можно развить. Эти аполитичные офицеры вполне способны дать генералу Власову армию с сотней тысяч солдат». Геббельс, такой же расист, ненавидевший все славянское, как и Гитлер, опасался, что подобная армия «при первом же кризисе, конечно, повернет штыки против нас».

Но шеф СС Генрих Гиммлер активно уговаривал Гитлера _