СМИ

© AP Photo, Автор опровергает создаваемое чешскими СМИ впечатление, что Гитлер и Сталин души друг в друге не чаяли и отправили своих министров иностранных дел, чтобы те побратались и договорились о разделе Польши. В этих статьях столько несостыковок, что их можно смело назвать дезинформацией, пишет Ян Шнайдер.Вокруг пакта Молотова-Риббентропа, договора о ненападении между нацистской Германией и Советским Союзом, подписанным в Москве 23 августа 1939 года, многие современные СМИ напускают туману, а потом выделяют только отдельные детали. Причем, по незнанию они забывают о контексте или намеренно его игнорируют. Эти «обрывки» фактов в итоге создают впечатление, что Гитлер и Сталин Гитлер и Сталин души друг в друге не чаяли и отправили своих министров иностранных дел, чтобы те побратались и договорились о разделе Польши, причем Сталин поддерживал Гитлера, экспортируя ему сырье. Например, в статье «Гордость побеждает факты. Российскую интерпретацию пакта Молотова — Риббентроп оберегает даже разведка» содержится столько несоответствий, что в целом ее можно признать дезинформационной. И таких статей много. Подобный подход превалирует и в других СМИ, но не подкрепляется аргументами, которые можно было бы рассмотреть. А ведь основным признаком пропаганды, дезинформации и гибридной войны является целенаправленное уклонение от дискуссии с оппонентами, от сравнений и сопоставлений. На пути к войне © РИА Новости, РИА Новости | Перейти в фотобанкПремьер-министр Великобритании Невилл Чемберлен прибыл в Мюнхен для подписания соглашение 1938 года о разделе Чехословакии.Его подписали министр иностранных дел Константин фон Нейрат и польский посол в Берлине Юзеф Липски. В договоре речь шла, прежде всего, об отказе от применения силы во взаимоотношениях, и два государства обязались все вопросы решать на переговорах. Однако в договоре ничего не говорилось о принципе неизменности границ в отношении третьих стран и допускалась возможность их «пересмотра». (Этим воспользовались поляки, когда в сентябре 1938 года оккупировали Тешинскую область; Черчилль впоследствии так прокомментировал этот эпизод: «Польша с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении Чехословакии».) Интересно было бы провести анализ и выяснить, не являлся ли текст пакта Молотова-Риббентопа повторением пакта Пилсудского-Гитлера. (Возможно, это моя вина, но текста этого пакта на чешском языке я не нашел.) В апреле 1935 года французская газета Le Bourbonnais r?publicain опубликовала предполагаемый текст, точнее секретный протокол, этого пакта, полученный якобы от депутата Люсьена Ламуре. В ответ поляки даже не дали опровержение, заявив, что это было бы ниже их достоинства. Многие историки оценивают советско-немецкий пакт как эффективную и необходимую тактику. После Мюнхенского сговора Советский Союз остался практически в изоляции, поскольку сразу после завершения мюнхенской конференции Чемберлен подписал с Гитлером британо-немецкую декларацию о ненападении, не проконсультировавшись с Францией и даже не сообщив ей об этом. Вскоре подобное соглашение между Францией и Германией в Париже подписал Риббентроп и Жорж Бонне. Польская политика Изучая ситуацию накануне войны, мы все ближе подходим к очень щекотливой теме — польской внешней политике. В декабре 1933 года польский министр иностранных дел Юзеф Бек разъяснил Эдварду Бенешу направление польской внешней политики. По его словам, после «трудного периода» в польско-немецких отношениях, когда немецкие власти требовали пересмотра польско-немецкой границы, для Польши ситуация облегчилась (!) с приходом, по словам Бека, лояльного к Польше (!) Гитлера, режим которого для Польши намного благоприятнее (!), поскольку Гитлер с готовностью подписал с Польшей пакт о ненападении. После подписания пакта о ненападении с СССР (1932 год) Польша, не проконсультировавшись с союзниками, подписала 26 января 1934 года с нацистской Германией упомянутый пакт Пилсудский-Гитлер о ненападении, что значительно ухудшило отношения Польши с Чехословакией и Францией. Однако Чехословакия продолжала полагаться на нейтралитет Польши. Эдвард Бенеш заявил польскому послу Гжибовскому, который пришел к нему 28 января 1934 года сообщить о немецко-польскому пакте, следующее: «Я расцениваю подписание вашего пакта с Германией как серьезный удар по современной европейской политике. Это означает, что вы поддержите Германию, если она решит полностью отказаться от обсуждения разоружения и начнет запасать оружие. Это означает, что вы покидаете фронт Женевы и даете Германии возможность оправдывать свою экспансивную антиженевскую политику… Все это ставит под удар так называемую французскую систему европейской безопасности и делает невозможным создание нашего общего восточного фронта против немецкой агрессии». © AP Photo, Немецкие солдаты ломают шлагбаум на немецко-польской границеВ апреле 1934 года французы представили проект пакта, который должен был гарантировать неизменность восточных границ Германии («Восточное Локарно», поскольку западные границы Германии были гарантированы еще в 1925 году договорами, подписанными в Локарно). Согласно проекту, СССР, Германию, Польшу, Чехословакию и государства Прибалтики обязывались не нападать друг на друга и оказывать помощь в случае нарушения договора одной из упомянутых стран. Но против проекта выступили Германия, Италия и Польша. Последней также удалось склонить на свою сторону Латвию и Эстонию. Крайне античехословацкий курс На заседании Лиги наций 13 сентября 1934 года в Женеве Польша вышла из всех договоров о защите национальных меньшинств, а 28 сентября министр иностранных дел Польши Бек заявил: «Польша сообщает, что отныне связывает свою судьбу с судьбой Германии… Польское правительство провозглашает себя отныне свободным от каких бы то ни было обязательств по отношению к Чехословакии и напоминает о своем желании установить общую границу с Венгрией». Впоследствии польское правительство начало проводить крайне античехословацкую политику, чтобы заполучить всю Тешинскую область, разделить Словакию между Польшей и Венгрией (отдать ей Подкарпатскую Русь) и таким образом создать общую границу с Венгрией, а также помешать выполнению обязательств, следующих из чехословацко-советских военных договоренностей. В результате Польша рассчитывала добиться привилегий для польского меньшинства в Чехословакии, снизить ее международное значение и, что немаловажно, намного ослабить Малую Антанту, то есть поддерживаемый Францией военно-политический союз Чехословакии, Югославии и Румынии. Непосредственно после подписания договора в Мюнхене, 30 сентября 1938 года, Польша отправила ультимативную ноту Чехословакии с требованием немедленно передать ей Тешинскую область. Потом Польша предъявила претензии на области Оравы, Спиша и Чадци. Она просто примкнула к сильному. Министр иностранных дел Бек так ответил на возражение о том, что чехословацкая общественность хотела бы союза с Польшей: «Гитлер дает больше». (Этот чудовищный посев, однако, принес ядовитые плоды, когда приблизительно через полгода уже правительство Словакии отдало предпочтение немецким предложениям, забыв об интересах соседа, и менее чем через год Словакия выделила несколько десятков тысяч солдат для нацистского нападения на Польшу.) Концепция трех Н Катержина Гаматова пишет в своей бакалаврской работе «Польша и Восточный пакт» от 2012 года следующее: «Отношения Польской Республики с тремя наиболее важными для нее европейскими странами (Францией, Германией и Советским Союзом) в 1925 — 1934 годах можно обобщить концепцией трех Н. Благодаря своей краткости и легкости для запоминания концепция трех Н может стать хорошим ключом к пониманию польских международных отношений в 1925 — 1934 годах. С середины 20-х годов до середины 30-х польское отношение к Франции можно охарактеризовать как растущее недоверие, а отношение к Советскому Союзу — как неизменную, исторически обусловленную ненависть. Что касается Третьего рейха, то на него Польша возлагала все большие надежды (по большой наивности)». И далее: «Юзеф Бек был уверен, что Польская Республика наконец-то проводит независимую политику, и, учитывая польскую значимость для проекта Восточного пакта, вероятно, Бек даже какое-то время считал, что его страна превратилась в европейскую державу. Конечно, подобные наивные представления просуществовали недолго, поскольку межвоенная Польша так и не вышла из-под влияния истинных держав. Таким образом, Польша вместо того, чтобы занять независимую державную позицию, загнала себя в изоляцию и в подобном незавидном состоянии подошла к событиям лета 1939 года. Нельзя утверждать, что отказ от Восточного пакта стал одним из ключевых событий, которое привело к началу Второй мировой войны. Тем не менее этот факт, несомненно, стал одним из фрагментов трагической для поляков мозаики, то есть способствовал очередному разделу Польши». В конце я процитирую комментарий польского посла Гжибовского, сделанный им в 1934 году при подписании польско-немецкого пакта: «Это позволит Польше, прежде всего, выиграть время у Германии и лучше подготовиться к конфликту с ней». То есть его аргументы тогда звучали так же, как аргументы Советского Союза пятью годами позже, когда был подписан советско-немецкий пакт. Однако многие современные идеологически предвзятые лжеинтерпретаторы истории не хотят с этим соглашаться, так как контекст того периода позволяет взглянуть на пакт Молотова-Риббентропа в совершенно ином свете.