СМИ

© РИА Новости, Владимир Астапкович | Перейти в фотобанкАвтор, цитируя известное высказывание Достоевского об отношении Европы к России, пишет, что с тех пор недоверие Европы к России только костенело. Но неужели недавние слова Макрона станут предвестником того, что пророчество русского гения сбывается? И Европа начинает смотреть на Россию с доверием? «Вновь сшибка с Европой, вновь на сцене бесконечный восточный вопрос, вновь на русских смотрят в Европе недоверчиво… Но, однако, чего нам гоняться за доверчивостью Европы? Разве смотрела когда Европа на русских доверчиво, разве может она смотреть на нас когда-нибудь доверчиво и не враждебно? О, разумеется, когда-нибудь этот взгляд переменится, когда-нибудь и нас разглядит и раскусит Европа получше». С тех пор как Достоевский написал эти строки в 1876 году, в отношениях России и Европы не произошло кардинальных изменений, и недоверие Европы к России только закостенело. При малейшей попытке преодолеть существующие в Европе предрассудки по отношению к России с помощью самого незначительного заявления эта глубокая недоверчивость превращалась в паранойю. Когда во время визита Путина во Францию в прошлом месяце Макрон начал свою речь с цитаты из произведения Достоевского «Подросток», говоря о том, что «Россия — европейская страна», двухвековой спор вспыхнул с новой силой. Первая реакция на усилия президента Франции по сближению с Россией последовала от мрачных «скептиков» Европы. Они словно орден иезуитов, который в свое время окружил Францию со всех сторон и погрузил страну во тьму. В том, что враждебность к России времен холодной войны сегодня имеет влияние даже в левых партиях Европы, неоспорима роль этих кругов. Тех, кто постоянно сеет страх, подогревая предрассудки по отношению к России, Макрон назвал «глубинным государством». С этим выпадом французского президента в стане антироссийских предрассудков появилась хотя бы маленькая брешь. Неужели спустя 150 лет предсказание великого «пророка» Достоевского сбывается? И Европа начинает смотреть на Россию доверчиво? Тень России в Европе Далее в той же статье Достоевский пишет: «Консерваторы в Европе — совершенные отрицатели России. Они становились разрушителями России, врагами России». Но сегодня, несмотря на враждебность к России в западном общественном мнении, европейские консерваторы менее предвзяты к России, чем левые круги. Достаточно обратить внимание на антироссийские публикации в газетах, близких к «Зеленым» и Социалистической партии в Германии. Вместе с тем известно, что такие ультраправые движения, как «Альтернатива для Германии», пытаются построить тесные отношения с Россией. Во Франции набирающие силу правые, которых представляет Ле Пен (Le Pen), по сравнению с французской Социалистической партией заметно громче говорят о развитии двусторонних отношений с Россией. При этом господствующие на Западе левые либералы, отталкиваясь от этих явлений, называют Путина «новым царем», преподносят его как первостепенную опасность для западной демократии и разжигают вековые страхи. Примечательно, что, помимо правых популистских партий в Европе, левые популистские партии тоже делают акцент на сближении с Россией. Даже после разрушения Берлинской стены США могли удерживать на ногах систему, построенную на правоцентристских и левоцентристских партиях в Европе, на основе неолиберализма и враждебности к России. Сегодня, когда американская гегемония рушится, двухпартийная структура распадается, а к неолиберальной политике поворачиваются спиной, неизбежен постепенный отказ от враждебности к России. По мере того как правые и левые популистские движения будут отдаляться от США, Европа будет сближаться с Россией. «Появились новые силы, которые мы долго недооценивали, — говорит Макрон. — Мы должны построить сильную Европу, и без России мы не сможем сделать это. Европейский континент никогда не будет стабильным и безопасным, если мы не проясним наши отношения с Россией». Этими словами Макрон обратил внимание на жгучую необходимость такого сближения. Настоящие консерваторы нашего времени Изменение балансов в международных отношениях, трансформация представления о России наблюдаются и на Ближнем Востоке. О том, что пропаганда «нерелигиозной» России, которая продолжалась во время холодной войны и после нее, осталась в прошлом, говорят рупоры государств исламского мира. Борьба между царской Россией и Османской империей, которую Достоевский называл «Восточным вопросом», осталась позади сто лет назад, когда судьбы двух стран соединили большевистская и кемалистская революции. Хотя с последующим вступлением Турции в НАТО в стране в течение полувека разжигалась враждебность к России, сегодня даже Партия справедливости и развития (ПСР) Турции, которая уходит корнями в политический ислам, сближается с Россией по мере того, как сталкивается с США. Самый резкий вызов США, сыгравших известную роль в свержении близкого к Советам Мосаддыка (Musaddik) и последующем приходе к власти в Иране исламского движения, исходит как раз от Ирана. Иран не просто сближается с Россией, а действует совместно с ней во многих сферах в регионе. По иронии истории сегодня Россия, проводя дипломатию в соответствии с политикой многополярного мира, стала выходить на ту зону влияния, которой Советы добились с помощью всей своей военной и идеологической борьбы. Вот что изменилось в мире. Сегодня не только американская гегемония идет на спад, расползается 500-летний западный капитализм. Изменились не только балансы сил, начала рушиться система, которую представляет западная цивилизация. Противоречия переходного периода таят в себе «странности», которые трудно понять. Те, кто пытается толковать переходный период с помощью ценностей и понятий переходного периода, являются настоящими консерваторами нашего времени. Светские силы в Турции, отстаивающие основополагающие ценности республики, еще вчера противники США, сегодня, пожалуй, с наибольшим подозрением относятся к сближению Турции с Россией. Но из-за враждебности к ПСР не видеть кардинальных изменений, которые происходят в мире, и то, как они отражаются на Европе, является не только трагической, но и исторической ошибкой. К сожалению, сегодня в Турции круги, которые скептически относятся к сближению с Россией, движутся к самому краю либерализма, а по шкале либеральности — консерватизируются. Те, кто противостоит ПСР на почве «национализма» и «светскости», тайно проводят переговоры с МВФ, что опять же является следствием враждебности к России. На антироссийскости сходятся самые реакционные политические движения на Западе, которые поддерживали США в ряде вопросов, от войны в Ираке до вмешательства в Сирию, и те, кто в нашей стране отстаивает традицию просвещения. Это парадокс, который необходимо преодолеть. С Россией сближается Макрон, которого привел к власти международный капитал, сближается политический ислам, перекочевавший во власть с «проектом зеленого пояса», при этом те, кто говорит, что защищает основополагающие ценности республики, бросаются на шею США. Пожелаем этим кругам, которые боятся оторваться от «европейских ценностей» по мере сближения с Россией, всегда было, куда примкнуть, о чем писал Достоевский: «Вот что значило перемолоться из русского в настоящего европейца, сделаться уже настоящим сыном цивилизации, — замечательный факт, полученный за двести лет опыта. Вывод тот, что русскому, ставшему действительным европейцем, нельзя не сделаться в то же время естественным врагом России». Любой переходный период является болезненным, имеет взлеты и падения. Политические предпочтения должны направлять не страхи, а надежды, мечты. В то время как старый мир вместе с его политическими игроками уходит в историю, в новом мире могут занять свое место те, кто смотрит в лицо реалиям.