СМИ

Азербайджанские экономисты Натиг Джафарли и Акрам Гасанов в интервью «NOVOSTI-DNY.Ru» обсудили инфляцию и возможную девальвацию маната в Азербайджане, их влияние на экономику республики, а также рост цен на нефть. СМИ много обсуждали презентацию 200-манатной купюры. С чем это связано? Инфляция? Н.Д. Надо для начала сказать, что Азербайджан в отличие от развитых стран, идет в обратном направлении. Во всех странах мира сейчас идет процесс отхода от наличных денег во всех отраслях. Граждане начинают все больше и больше делать покупки банковскими карточками и бумажные деньги исчезают. Например, в Австралии в прошлом году 94% всех операций пришлись на безналичные расчеты. В ЕС уже решили изъять купюры в 500 евро, так как крупные банкноты способствуют коррупции. Азербайджан развивается в обратном направлении. Сегодня в Азербайджане безналичных расчетов практически нет, и по этому показателю наша страна занимает одно из последних мест в мире — 96%. На этом фоне выпуск 200-манатной купюры не понятен. Правительство не пропагандирует и не стимулирует безналичные расчеты, что усилило бы прозрачность экономики, а также увеличило бы доходы в казну страны. Само правительство это объясняет тем, что страна отмечает два юбилея: 100-летие Азербайджанской демократической республики и 95-летие Гейдара Алиева. Но это не экономическое объяснение. Что касается инфляционных процессов, естественно, когда увеличивается валютная масса в стране, то это означает, что инфляция в стране развивается быстрыми темпами. Кроме того, данный фактор еще больше будет влиять на курс маната. Мы все знаем, что курс маната держится административными методами и пока цены на нефть находятся на высоком уровне, не стоит ждать, что манат будет девальвирован. Но, если манатная масса будет увеличиваться, как это было начиная с 2008 года по 2014 год, что привело к двум крупным девальвациям в 2015 году, если данная тенденция сохранится, то давление на манат со стороны иностранных валют усилится. Тем более, что такие процессы уже мы видим в Иране, Турции, России и в Казахстане. Доллар на сегодня усиливается во всем мире, и параллельно этому, мы возможно, в скором времени увидим плавную девальвацию маната. На многих предприятиях Азербайджана, работники оформляются окольными путями и просто не имеют банковских карточек. С помощью наличных денег в стране ведется очень много «черных операций», когда реализовываются бюджетные проекты. Поэтому, думаю, чтобы облегчить данные процедуры, они вводят крупную купюру. Не исключено, что следующим шагом станет выпуск 500-манатной банкноты, но я не знаю, по какой причине это может произойти. А.Г. Прежде всего — это подтверждение высокой инфляции и продолжающейся девальвации, процессы которых наблюдаются в последние 2–3 года. Самой крупной купюрой было 100 манатов, но сейчас она потеряла свою цену. Поэтому для удобства в крупных операциях наличными вводится купюра в 200 манат. Девальвация и рост инфляции неизбежны, потому что цены на нефть упадут. Сейчас цены на нефть вновь поднялись. Как это сказывается на экономике Азербайджана? Н.Д. В связи с ростом цен на нефть в Азербайджане появились дополнительные доходы. В июне парламент Азербайджана примет поправки в бюджет страны и увеличит расходную часть на 4 миллиарда манат. Эти деньги уйдут на инфраструктурные расходы бюджетных проектов. В азербайджанских реалиях даже бюджетные расходы осуществляются за счет наличных расходов. А.Г. Какие бы не были цены на нефть, в Азербайджане падает добыча и это необратимый процесс. Высокие цены на нефть в первую очередь выгодны крупным игрокам — России, Ирану, Саудовской Аравии, США. В Азербайджане она тоже играет важную роль, но у нас падает добыча. С другой стороны, я не думаю, что цены на нефть будут расти или хотя бы сохранятся на нынешней уровне достаточно долго. Цены на нефть сегодня высоки по геополитическим причинам. В условиях «дешевой нефти» азербайджанские власти анонсировали экономические реформы с целью снижения зависимости национальной экономики от цен на топливо. Будут ли продолжены экономические реформы в стране в условиях подъема цен на нефть? Н.Д. Когда цены на нефть растут, правительство забывает о реформах и последние события показали, что Азербайджан возвращается к государственной модели, которая была с 2013 до 2014 года. То есть у нас будет рост экономики за счет бюджетных проектов. К сожалению, мы вновь идем по пути, который нас привел к двум девальвациям и падению ВВП страны. Если цены на нефть останутся на уровне 80 долларов за баррель, то слово «реформа» выйдет из лексикона правительства. А.Г. На сегодня пока серьезных экономических реформ и не было. Больше говорили, чем делали. Есть большая надежда, что вот сейчас новый состав правительства начнет реформы. Лично для меня как экономиста и юриста, серьезными показателями экономических реформ будет осуществление судебных институциональных изменений. Вы можете делать что угодно, но если у вас нет независимых судов, если у вас безграмотные судьи, которые согласовывают (с представителями исполнительной власти) даже получение взятки, то ни о каких реформах говорить не приходится. А там, где нет судов, нет, значит, защиты права собственности, нет выполнения контрактов, нет конкуренции. В такой стране развития экономики быть не может. Как американские санкции скажутся на торговле с Ираном и совместных азербайджано-иранских проектах? Н.Д. Азербайджан уже попадал в эту ситуацию до снятий санкций с Ираном. Правда, нельзя сказать, что у нас был большой товарооборот — 500 миллионов. Тем не менее, Азербайджан не подключался к санкционному режиму. Сейчас Азербайджан и Иран осуществляют ряд крупных проектов, которые связаны, в первую очередь, с торговлей со странами ЕС. А европейские страны, как мы знаем, не присоединяются к санкциям США. Поэтому думаю, что Азербайджан продолжит с Ираном экономическое сотрудничество, хотя, естественно, санкции, в определенной степени, будут влиять на объёмы товарооборота. А.Г. Санкции были и несколько лет тому назад, и это на торговые отношения (Азербайджана с Ираном) никак не влияло. Сейчас тем более не будут влиять, так как нынешние санкции, это не санкции коллективного Запада, а всего лишь одной страны — США. Поэтому я не думаю, что это серьезно скажется на тех (двусторонних) проектах, которые мы реализуем. Анар Гусейнов