СМИ

© РИА Новости, Сергей Мамонтов | Перейти в фотобанкАвтор украинского издания в антироссийском ключе рассматривает вопрос, почему Москва, по его мнению, внезапно сделала шаги навстречу Минску в нефтяном споре. Он предлагает собственный конспирологический взгляд на причины, из-за которых Россия пошла на компромисс.В начале в Минск на встречу с Лукашенко прилетел руководитель Роснефти Игорь Сечин. О результатах разговора СМИ не сообщали. Прошло буквально два дня, и светящийся от радости Лукашенко сообщил, что ему позвонил Путин и предложил компромисс для выхода из состояния нефтяной войны. По версии президента Белоруссии, РФ намерена компенсировать возможные потери от нефтяного маневра (300 миллионов долларов) и возобновить подачу сырья на белорусские НПЗ. По версии российских источников, речь идет всего лишь об уменьшении премии российским нефтяным компаниям. Тем не менее, и в Минске и в Москве в один голос говорят, что вопрос сдвинулся с мертвой точки и идут переговоры. При этом Лукашенко оперативно пересчитал сумму возможных потерь от налогового маневра с 300 до 420 долларов, и уже эта сумма будет озвучиваться как белорусская претензия. Пойдёт ли Россия на компромисс? Скорее всего, да. И на то есть не одна, а целых четыре причины, которые лежат на поверхности. 1. Транзит. Российская Федерация имеет возможности обойти белорусский участок нефтепровода «Дружба». Но все они значительно дороже, даже если пользоваться трубопроводной сетью Транснефти на российской территории. Подсчет разницы в ценах на транзит, анализ невыгодных для Белоруссии условий ценообразования ставит под вопрос само существование «российской нефтяной дотации», поскольку выравнивание стоимости транзита хотя бы до уровня внутрироссийских цен на экспортных направлениях приводит к «обнулению» счетов: белорусский выигрыш на цене закупки нефти примерно равен российской выгоде от дешевого транзита. Выход же хотя бы на польские цены за прокачку сырья может дать Минску уже право говорить о финансировании российской экономики. Об этом детально с цифрами. 2. Западня, которую Россия создала себе сама. Защищая кума Путина Медведчука и его нефтяной бизнес на Украине, Кремль наложил запрет на поставку нефтепродуктов в Белоруссию (часть из них независимые от Медведчука украинские трейдеры везли на Украину). Но если нет нефти — нет нефтепродуктов для российских сетей АЗС на белорусской территории. Завезти из РФ нельзя. Можно завезти из ЕС, но туда надо вначале поставить нефть (что дорого — см. п.1), а далее завезти топливо на территорию ЕАЭС. А это ввозные пошлины, которые идут в белорусский бюджет. 3. Цена нефти Urals и недополученная прибыль российскими экспортерами. Белоруссия — это от 7 до 10% российского экспорта сырой нефти марки Urals. Если нет покупателя, получаем ситуацию превышения предложения над спросом. И российская нефть дешевеет относительно цен на марку Brent. Российские компании-экспортёры недополучают прибыль в размере от 27 миллионов долларов в день (!) и больше. За 57 дней «нефтяной войны» они уже потеряли не менее 1,35 миллиардов. Это больше чем выигрыш российского бюджета от нефтяного манёвра. А воз и ныне там. 4. Политика. Интеграционная тема в Белоруссии уже с начала нулевых получила название «нефть в обмен на поцелуи» либо «лозунги в обмен на деньги». То есть Белоруссия говорила об интеграции лишь благодаря возможности получения дешёвых энергоносителей. В этом видела обычную сделку купли-продажи: если вам для внутреннего пользования необходимо потешить свое эго наличием союзников — платите. Других резонов, по большому счету, нет. Если из формулы убрать составляющее «нефть» исчезают и «поцелуи». Поэтому вопрос нефтяной войны лежит в области политики, а не экономики. И поэтому тему Путин обсуждает на Совете безопасности РФ, в котором нет ни одного нефтяника, но есть силовики, включая руководителя СВР. И поэтому компромисс по нефти будет, но Белоруссии расслабляться не стоит.