СМИ

© РИА Новости, Владимир Малышев | Перейти в фотобанкРоссийские националисты требуют, чтобы книги Тургенева исключили из школьной программы. Путин считает его литературным гением, и Министерство культуры выделяет средства на поддержание его наследия. Журналист «Нью-Йорк таймс» делает вывод, что на самом деле русофобия всегда была вовсе не иностранным недугом, а русским. Мол, русские сами нередко себя и свои обычаи презирают и страдают от них. МЦЕНСК, РОССИЯ. Президент России Владимир Путин не раз восторгался величием российской культуры, особенно ее литературных гигантов, таких как Иван Сергеевич Тургенев, чья загородная усадьба была недавно отреставрирована на государственные средства, как объект национальной гордости. Однако господину Путину и его чиновникам неплохо было бы внимательнее присмотреться к писателю. Тургенев (умерший в предместьях Парижа в 1883 году), неутомимый космополитический либерал, придерживался весьма мрачного мнения о своей стране. «Он никогда ничего не идеализировал и описывал реальность так, как ее видел, — соглашается Елена Левина, директор дома-музея Тургенева, который в январе вновь открыл свои двери для посетителей масштабной реставрации. — Порой она была весьма неприглядной».рекламной кампании в лондонском метро, не указав источник цитаты, Министерство иностранных дел России пожаловалось на «отвратительную русофобию» Великобритании. Цитата, о которой идет речь — «Аристократия, либерализм, прогресс, принципы… Бесполезные слова! Русским они не нужны», — это высказывание героя самого знаменитого романа Тургенева «Отцы и дети» мятежника-нигилиста Евгения Базарова. Часть произведения он написал в своем имении неподалеку от Мценска. Министерство не объяснило, каким же именно образом слова персонажа из романа, написанного более 150 лет назад русским писателем, отражают современные предубеждения британцев в отношении России. Однако то, что Министерство иностранных дел называет русофобией — его типичный ответ на любую критику в отношении России — на самом деле, всегда было вовсе не иностранным недугом, а русским. Этот термин придумал в 1876 году русский дипломат-славянофил, чтобы описать то, что он расценивал как излишне критическое мнение о России его сограждан-россиян. Директор поместья Тургенева госпожа Левина рассердилась, услышав предположение, что у писателя, возможно, была склонность к русофобии, но признала, что «он не был и националистом». «Он был человеком мира и чувствовал себя комфортно в любой стране» — говорит она. Во время экскурсии по его имению она остановилась у висящей в кабинете Тургенева иконы с изображением Иисуса Христа и объяснила, что писатель никогда не был набожен — он даже сомневался в существовании Бога — но оставил икону, потому что она в течение нескольких поколений хранилась в этой благородной семье. Российское государство делает то же самое. Все больше связывая себя с воинственным национализмом, оно отметает либеральные ценности, сторонником которых был Тургенев, но все равно почитает при этом его как члена семьи. Неприязнь, которую Тургенев испытывал к пьянству и разгильдяйству, вызывала такое раздражение у некоторых его соотечественников, особенно, тех, кто был склонен к привычкам, которые он презирал, что Федор Достоевский, его современник и убежденный славянофил, призывал его достать телескоп, чтобы отчетливее и с большим сочувствием увидеть Россию. Некоторые бескомпромиссные российские националисты снова вспомнили об этом, требуя, чтобы книги Тургенева исключили из школьной программы, потому что писатель был слишком очарован Западом. Тургенев не принимал некоторые общепринятые нормы собственной страны. «Он никогда не пил водки, всегда предпочитая ей вино», — рассказала госпожа Левина, директор имения. Но все же добавила она: «Он был выдающимся русским писателем. Вот что по-настоящему значимо».