СМИ

© РИА Новости, Виктор Булла | Перейти в фотобанкПациенты слабели, страдали от жара и удушья, а их кожа приобретала сине-черный оттенок. Эта болезнь уносила в 25 раз больше жизней, чем обычный грипп, на который она походила. Пандемия «испанки» убила десятки миллионов человек. «Вельт» выясняет, откуда она взялась и как распространилась по миру.Последняя настоящая пандемия поразила землю после окончания Первой мировой войны. Так называемый «испанский грипп» в 1918-1919 годах в одной лишь Европе унес более 2 миллионов человеческих жизней. По всему миру эта цифра достигла, предположительно, 50 миллионов. Враг был невидим и подкрался совершенно незаметно. Писатель и журналист Курт Тухольский (Kurt Tucholsky) под псевдонимом Теобальд Тигер (Theobald Tiger) написал в июле 1918 года стихотворение: «Что крадется по всем участвующим в войне странам?/Что ползет по зараженным одеждам/от окопов к резиденции?/Кто это видел?/Кто назовет это? Кто узнает это?» Журналист Тухольский тогда еще не подозревал, что это на самом деле был вовсе не «немецкий политический кризис», о котором он, собственно, писал, а совершенно естественное инфекционное заболевание. Естественное и ужасно смертоносное. Это была последняя на данный момент пандемия, обрушившаяся на Европу: «испанский грипп».© CC0 / Public Domain, courtesy of the National Museum of Health and Medicine, Armed Forces Institute of Pathology, Washington, D.C., United States | Перейти в фотобанкВоенный госпиталь во время эпидемии испанского гриппа, Кэмп-Фанстон, Канзас, Соединенные Штаты В Лейпциге австралийка Кэролайн Этель Купер (Caroline Ethel Cooper), с 1897 года живущая в Германии, но теперь считающаяся «враждебной иностранкой», записала: «Так называемая „испанская болезнь" просто бушует здесь. Это разновидность гриппа, но необычная и очень заразная». Заразившись, ее жертвы могли слечь на несколько дней, иногда на целую неделю. Необычайно многие умирали: в самом начале пандемии зачастую каждый десятый, а в некоторых больницах и лазаретах — и вовсе каждый третий. Эпидемия добралась до самого Вроцлава — то есть до юго-востока страны: летом 1918 года там чрезвычайно выросла смертность среди новорожденных детей. В начале августа 1918 года некоторые представители командования немецкой армии задумались, что пандемия вполне могла всерьез повлиять на исход войны. Во всяком случае баварский кронпринц Руппрехт, главнокомандующий носившей его собственное имя группы войск в Бельгии, записал: «Плохое обеспечение, большие потери и широко распространившийся грипп повлияли на настроения в рядах армии». От инфекции страдали, конечно, не только немцы, но также и французские, британские и американские военные. Однако они имели большое численное превосходство и, что еще важнее, получали более качественное продовольственное и медицинское обеспечение. Поскольку возбудитель гриппа еще не был известен, широкое распространились всевозможные теории заговора. Кое-кто утверждал, что агенты Германии отравили консервы или выпустили на волю возбудитель болезни «в месте большого скопления народа», как об этом, к примеру, высказался некий высокопоставленный офицер армии США. В Германии же болезнь, которую также называли «фламандской лихорадкой», считали связанной непосредственно с боевыми действиями. Лишь в 2005 году ученым удалось выяснить природу этого феномена, когда они реконструировали подтип пневмонии A-H1N1. Этот вид инфекции был в состоянии «с наскока» подавлять первый иммунный ответ своих жертв, а когда иммунная система собиралась с силами и давала отпор, атаковал дыхательную систему. Это открывало дорогу бактериальному воспалению легких, побеждавшему ослабший организм и нередко приводившему к летальному исходу. Пациенты страдали от удушья и задыхались, а сине-черный оттенок кожи жертв подтверждал, что причиной смерти стал недостаток кислорода. Сколько жизней унесла пандемия 1918-1919 годов, сказать трудно. В Германии эта цифра составила не менее 30 тысяч. Но нельзя исключать, что жертв могло быть и вдвое больше: ведь у врачей было много других дел, помимо того, чтобы выяснять, умер пациент с симптомами гриппа именно от этой инфекции или же из-за общего истощения организма. Еще труднее подсчитать число жертв во всем мире. Историк медицины Манфред Васольд (Manfred Vasold), написавший по теме «испанки» несколько книг, оценивает эту цифру в 25-40 миллионов человек (причем население всего мира составляло тогда 1,8 миллиарда). Таким образом, смертность составляла 1,5-2%, и это было в 25 раз больше, чем при обычном гриппе. По другим оценкам, жертв «испанки» было до 50 миллионов, что впятеро превысило количество жертв всей Первой мировой войны. В Европе умерли по меньшей мере 2,3 миллиона заболевших, но не исключено, что их было до 3,5 миллиона. В то же время на одном лишь Индийском субконтиненте и в распадавшейся Российской империи жертвами болезни стали 17 миллионов человек. Впрочем, там грипп не был единственным фактором смертности. «Пандемия „испанского гриппа" 1918-1919 годов стала самой страшной эпидемией, которая когда-либо в течение столь короткого промежутка времени проносилась по планете Земля», — пишет Васольд. Она стала «прекрасным примером» того, что болезнь не признает границ. И это действительно так: вирусам не важны ни границы, ни национальность, ни культура, ни язык. Они бушуют повсюду, где находят жертв.