СМИ

© AFP 2019, VALERY HACHEСтраны Восточной и Южной Европы позволили лишить себя полномочий во многих сферах, и теперь им будет непросто справиться с сокращением числа налогоплательщиков и сохранить на плаву пенсионную систему. Миграционный кризис отвлек внимание от двух других демографических явлений, которые формируют будущий облик Европы. Речь идет о старении населения и внутриевропейской эмиграции.Во время кампании перед европейскими выборами на первом плане затмила все демагогическая и плодящая тревогу одержимость националистов миграционным вопросом. Усиление позиций ультраправых после выборов свидетельствует о том, что политическая ставка на страх перед потенциальным вторжением орд из-за пределов Европы все еще приносит плоды. Как бы то ни было, эта зацикленность отвлекла внимание от двух других демографических явлений, которые формируют будущий облик Европы устойчивым и структурным образом: речь идет о старении населения и эмиграции, то есть о внутриевропейском переселении людей. По данным Евростата, менее чем за 30 лет пятая часть румын, 12% поляков и 7% болгар уехали работать в другие европейские страны. Эти волны эмиграции представляют собой значимое демографическое преобразование, которое влечет за собой целый ряд последствий для стабильности Европейского союза. На первых порах этот исход наблюдался главным образом в странах Центральной и Восточной Европы после падения берлинской стены, но затем он принял совершенно иные масштабы на волне финансового кризиса 2008 года, а потом еще больше ускорился на фоне возникшего в 2011 году долгового кризиса. С юга в Германию и Великобританию Экономический крах юга Европы подтолкнул сотни тысяч португальцев, испанцев, греков и итальянцев к тому, чтобы уехать в поисках работы, главным образом, в Германию и Великобританию. С 2008 года родину покинули более 2 миллионов молодых итальянцев. В Португалии число эмигрантов составляло 10 000 в месяц в 2012 году, что сравнимо с периодом военной диктатуры Салазара в 1960-х годах. За последние десять лет на такой шаг решились 5% португальцев. Если верить немецкой статистике, Германия приняла за тот же период 2,7 миллиона европейских граждан, что в 2,5 раза больше волны беженцев 2015 года. В таких условиях неудивительно, что в Венгрии Орбана и Италии Сальвини население больше обеспокоено эмиграцией, а не иммиграцией — именно это подтверждает масштабное исследование, которое было проведено по заказу Европейского совета по международным отношениям и опубликовано «Монд» 1 апреля. Значительной части граждан этих государств даже хотелось бы, чтобы правительство ограничило срок пребывания за границей, чтобы остановить тем самым утечку людей. Передача богатств В отличие от масштабных миграционных явлений начала ХХ века или 1960-х годов, сейчас все касается в первую очередь молодых и образованных людей, чей отъезд становится ударом по активному населению и производственным силам страны. Эта тенденция представляет собой огромную передачу богатств. Так, журналист Федерико Фубини (Federico Fubini) выпустил 17 мая статью на Project Syndicate, в которой он утверждает, что, отпуская молодежь, чье образование было профинансировано ими, страны Восточной и Южной Европы инвестировали более 200 миллиардов евро в немецкую экономику за период с 2009 по 2017 год. Все это позволяет с иронией взглянуть на сомнения севера по поводу формирования «союза переводов», то есть идеи о том, что эффективные в бюджетном плане страны ЕС должны платить по счетам более расточительных государств. Крепко ухватившаяся за бюджетный и торговый профицит Германия извлекает огромную выгоду из валютного союза. Она также и перетягивает на себя часть жизненных сил стран, которым сложнее всего провести необходимые корректировки для интеграции в ЕС или соблюдать завязанный на евро пакт стабильности и экономического роста. Для них все это становится двойным ударом. Другая важная для Европы тема касается старения и сокращения населения. Даже если отбросить различия между ситуацией в разных странах, с учетом общего снижения рождаемости глобальный спад должен начать проявлять себя уже в середине века. Все это кардинально изменит динамику, потребности и структуру «самого большого в мире рынка». Параллельно с этим могут возникнуть гигантские трудности с финансированием пенсий и прочих пособий, что потребует скоординированных действий на европейском уровне. Старение и отток населения: эти два демографических вопроса одинаково беспокоят столкнувшихся с эмиграцией государств, которым приходится иметь дело со своеобразным эффектом ножниц. Страны Восточной и Южной Европы позволили лишить себя полномочий во многих сферах, и им будет непросто справиться со спадом числа налогоплательщиков и сохранить на плаву пенсионную систему. Неравное положение Как бы то ни было, ситуация не везде одинаковая. Страны Центральной и Восточной Европы сейчас демонстрируют стабильный экономический рост, что начинает вызывать нехватку рабочей силы, но еще не влечет за собой достаточного повышения зарплат для экономического сближения с Западной и Северной Европой. Правительства этих стран ставят на первое место инвестиционную привлекательность своих территорий для формирования среднего класса, чья покупательная способность была бы сопоставима с западной. Иначе говоря, переселение вряд ли прекратится в ближайшее время, но вопрос о том, кто будет финансировать пенсии, остается открытым. В то же время страна вроде Италии страдает от слабого экономического роста, который, видимо, надолго останется в таком состоянии из-за нехватки квалицированной рабочей силы. Такая ситуация делает восстановление бюджетного и социального баланса практически невыполнимой задачей. Эти демографические проблемы и их последствия с точки зрения регионального неравенства практически не обсуждались во время кампании, однако именно они будут играть важнейшую роль в будущем.