СМИ

«Чего тут долго тянуть, забираем всё у британцев!». Японцы в конце XIX века, создавая новый флот, задумались и о новой форме. Ведь любые вооружённые силы — это организация, которой просто не бывает без системы званий и знаков различия. Что же в итоге получилось у жителей Страны восходящего солнца? Младший младший командир Создавая в конце XIX века новый флот, японцы не стали изобретать велосипед. Впрочем, как и во многих других областях. Как и первый русский император полутора веками ранее, они просто взяли лучшее из уже имевшегося за границей. В полной мере это относилось и к военно-морской форме. Плюнув на традиции и прочую самобытность, они взяли за основу форму своих главных учителей — британцев. А вот что японцы — в отличие от Петра I — не сочли нужным копировать, так это систему званий. Вместо запутанной европейской системы, сложившейся в результате многовековой эволюции, они приняли гораздо более простую и логичную схему «три по три». Которую, впрочем, они тоже позаимствовали… но уже у китайцев и в совсем стародавние времена. Низшее из этих званий, сёи (лейтенант), можно перевести как «младший младший командир». За ним следуют «средний младший командир», «старший младший командир», «младший средний командир», и так далее… Вплоть до тайсё — «старший старший командир» (полный адмирал). В результате, все девять званий записываются всего шестью иероглифами-кандзи. Кроме того, эти звания, в отличие от европейских, у японцев были одинаковыми как на флоте, так и в армии. Но знаки различия были практически цельнотянутыми у тех же британцев. Единственное, в чём японский флот решил остаться самобытным, так это в значках на погонах и петлицах. Вместо принятых в большинстве флотов звёздочек с разным количеством лучей, они решили использовать пусть и пятиконечные, но цветки сакуры. Знай наших! В отличие от японской же армии, где выпендриваться не стали. Строго говоря, в Императорском флоте Японии было ещё два адмиральских звания. Но одно из них, Гэнсуй тайсё (маршал-адмирал), было скорей почётным титулом, присваивалось за особые заслуги и не имело своих знаков различия, кроме нагрудного знака. А второе, Дай гэнсуй (главный маршал), автоматически присваивалось Верховному главнокомандующему. То есть только императору. Более-менее настоящие офицеры ВМС Японии не застали периода болезненной ломки, связанной с переходом от парусного флота к современному. Что не помешало им в полной мере унаследовать от своих британских учителей ревностное отношение «строевых офицеров» к техническим и прочим специалистам, тоже внезапно получившим право на офицерские, а то и адмиральские звания. Только строевые офицеры и адмиралы имели право командовать кораблями или соединениями. Это подчёркивалось, в том числе, и знаками различия: только им полагалось благородное «золото на чёрном». А знаки различия презренных «спецов» и прочей «мазуты» дополнялись, по британскому образцу, цветными вставками, обозначавшими их узкую специальность. Как и во многих других флотах, в ВМС Японии производили в офицеры и людей без формального высшего образования, поднявшихся из нижних чинов. Но, несмотря на звания, их статус и должностные обязанности были ближе к мичманам. Чтобы это подчеркнуть, их называли «офицерами специальной службы». До конца 1942 года нарукавные знаки различия дополнялись мичманскими звёздочками-сакурами под офицерскими галунами — дабы помнили своё место. Следующие три звания офицерскими, строго говоря, не являлись. Японский хэйсё сё был аналогом советского мичмана или британского/американского уоррент-офицера. То есть, неким промежуточным званием между старшинами и более-менее «настоящими» офицерами. Выпускников военно-морского училища, согласно той же британской традиции, также не считали полноценными офицерами, пока они не пройдут стажировку на флоте. О курсантах этого училища и говорить нечего. Но, тем не менее, все они носили форму и знаки различия, близкие к офицерским. Не менее любопытными были японские звания и знаки различия матросов и старшин, но об этом в следующий раз. Николай Колядко