СМИ

От Москвы до Лос-Анжелеса из немецкоязычной музыки знают прежде всего группу «Раммштайн». Причина - в методах, какими «Раммштайн» умеет подать себя и свое тевтонское происхождение. Новый клип «Раммштайн» — экскурс в двухтысячелетнюю историю Германии. У многих он вызвал возмущение: члены группы предстают в образе узников концлагеря. Но главная фишка все-таки в другом, пишет «Шпигель».Новый музыкальный клип группы «Раммштайн» — претенциозный экскурс в двухтысячелетнюю историю Германии. У многих он вызвал возмущение, потому что члены группы предстают в образе узников концлагеря. Но главная фишка клипа все-таки в другом. Тот, кто хочет понять, почему тинэйджеры от Москвы до Лос-Анжелеса знают только группу «Раммштайн» и больше никого из немецкоговорящих артистов, будет напрасно искать объяснение в их музыке. Ответ — в методах, какими «Раммштайн» умеет подать себя и свое тевтонское происхождение: это группа делает более профессионально и радикально, чем все ее коллеги. Сначала интерес, затем недоумение и, наконец, возмущение вызвал трейлер клипа к первому синглу группы из готовящегося к выходу альбома «Deutschland» («Германия»). В сопровождении элегических звуков на экране появляются лица членов группы: с веревками на шеях и одетые в полосатые робы узников концлагеря, они как бы ждут казни. В конце эпизода на экране возникает написанное готическим шрифтом слово «Deutschland», а также римские цифры даты, когда можно будет увидеть клип целиком. Так вызывают интерес. Но это вызвало и скандал — еще до того, как сам клип вышел на экраны. Посмотрев 35-секундный ролик, председатель Центрального совета евреев Германии Йозеф Шустер (Josef Schuster) раскритиковал его как недопустимое использование темы Холокоста в маркетинговых целях. Феликс Кляйн(Felix Klein), уполномоченный по антисемитизму Федерального правительства, предположил, что скандал вызвали намеренно для повышения продаж. Он сказал, что тем самым были перейдены «красные линии». Такова была быстрая реакция тех, в чьи обязанности входит предупреждать и предостерегать. А вот тем, кто, будучи немецкой рок-группой, одевается в костюмы узников концлагерей и изображает из себя жертв нацистской диктатуры, тем, кто предстает в таком возмутительном обличии, эта возмущенная реакция только на руку. Они на нее рассчитывали и получили ее. И притом с полным правом. Тем более что, помимо теперешнего приятного возбуждения нашего общества, есть и другие причины подвергнуть тщательному анализу его отношение к «коричневому» прошлому и настоящему, в том числе в контексте поп-культуры. Не сдвигаются ли там «красные линии»? Можно ли в 2019 году говорить и показывать то, что в 2009 или 1999 году еще было немыслимо? Вызвать отторжение Но было ли это действительно немыслимо? Разве в 2018 году не получили музыкальную премию «Эхо» рэперы Фарид Банг и Коллега (Farid Bang, Kollegah), посчитавшие вполне приемлемыми корявые во всех отношениях строки типа «мое тело более рельефное, чем у узников Освенцима»? Разве группа «Раммштайн» еще в 1998 году в клипе «Stripped» не отдала дань эстетике Лени Рифеншталь? А затем отрицала любую близость к правым идеям? Интересно, насколько иначе и насколько взвешенно отреагировала на провокацию «Раммштайн» представительница пресс-службы мемориала Холокоста «Яд Вашем» в Иерусалиме. Как она сказала, воспоминания о Холокосте не должны служить «простым инструментом» для того, чтобы продать продукт или, как в данном случае, пробудить общественный интерес. Однако «художественные произведения, напоминающие об эпизодах Холокоста», нельзя осуждать огульно. Вместо того чтобы долго что-то разнюхивать, нужно просто через это переступить и идти дальше. «Honeypot» (англ. горшок с медом) — так называют ресурс, который программисты используют для привлечения и обмана хакеров. Это как бы ловушка. Таким своеобразным «горшком с медом» стал и трейлер к «Deutschland». Он вызвал отторжение у тех, у кого должен был, а теперь им дадут посмотреть клип целиком. Этот клип- претенциозный экскурс в двухтысячелетнюю историю Германии. В постмодернистском вихре кадров появляются картинки из таких разноплановых фильмов, как «Железное небо», «Гладиатор», «Прометей», «Вавилон-Берлин», «Жизнь других», «Имя Розы», «Александр Невский» и, конечно, «Список Шиндлера». В диком темпе на экране проносятся значимые эпизоды немецкой истории — от уничтожения Варуса до рыцарей Тевтонского ордена, от освободительных войн до гибели «Гинденбурга», от Зигмунда Йена до RAF*, от анабаптистов до погромов 1 мая, от Бисмарка до Маркса, от молота до серпа. Временные рамки нарушены, иногда картины из нескольких столетий возникают в одной сцене. В одном из эпизодов показаны теплые отношения между церковью и СА. Свастика не появляется нигде, в отличие от концлагеря — правда, не Освенцима, а Миттельбау-Дора, на фоне взлетающих ракет V-2. Любовь к деталям доходит до точного описания исторических еврейских звезд. На куртке мусульманина, который также ожидает казни, — знаменитый «розовый треугольник», который были обязаны носить в концлагерях гомосексуалисты. Горячечная медитация на тему идентичности Подобные иллюстрации национал-сексуальных неврозов могут показаться омерзительными и скучными. Но рекламой фашизма «Deutschland» не является. Напротив, она изображает напоминающую оргию борьбу с Германией. «Германия, мое объятое пламенем сердце хочет тебя любить и проклинать», — ревет вокалист Тиль Линдеманн, приходя к выводу, что Германия — «всесильная, никому не нужная, уставшая от сверхчеловеков». Так однозначно «Раммштайн» еще никогда не дистанцировался от национал-социализма. Не исключено, что во время предстоящего мирового турне на стадионах все будут орать слово «Deutschland», выбрасывая вверх кулаки, как на футболе. Но, в отличие от футбола, тут все-таки наблюдается некая двойственность. Германия? «Мою любовь я тебе подарить не могу», — поет Линдеман, перекатывая звук «р» во рту, как Сизиф — камень. Смысл песни неглубок, ведь это же не эссе Клауса Тевеляйта (Klaus Theweleit)**, а поп — музыка для масс. Это горячечная медитация на тему идентификации, как ее уже раз обыгрывал пару лет назад Ян Бёмерман (Jan B?hmermann)*** в своей пародии на «Раммштайн» под названием «BeDeutsch» (Будь немцем). Но помешенным на идентичности и прочим расистам этот клип «Раммштайн» не понравится. Причина — в главной фишке клипа, производящей больший эффект, чем грубоватый пафос текстов: роль аллегорической Германии исполняет Руби Комми (Ruby Commey), чернокожая актриса театра «Берлинер ансамбль». Именно эта чернокожая женщина поджидает римские легионы в Тевтонском лесу. Эту чернокожую женщину пожирают каннибалы-колониалисты. Эта чернокожая женщина разрешается от бремени щенками немецкой овчарки. Эта чернокожая женщина носит золотые доспехи, шлем с пикой наверху, а еще — эсесовскую форму. И она благополучно переживает весь этот кошмар. Все это, если хотите, «художественное произведение», которое, помимо всего прочего делает и Холокост частью истории. Понятно, что оно в Германии 2019 года вызовет отторжение или во всяком случае двойственные чувства. Понятно, что это запланированное нарушение табу будет содействовать продажам альбома. Это «Раммштайн», так они работают. Уже начали поступать отклики международной профессиональной прессы — о музыке, а не о национальных аллюзиях. Специалисты нашли музыку «эпической». * «Фракция Красной Армии» — немецкая леворадикальная террористическая организация, действовала в ФРГ во второй половине XX века ** Клаус Тевеляйт — известный немецкий социолог и писатель. *** Ян Бёмерман — немецкий сатирик и телеведущий