СМИ

© РИА Новости, Кирилл Каллиников | Перейти в фотобанкИсторик и политолог Наталья Нарочницкая рассуждает о постмодернистских тенденциях в Европе и о пропаганде. Сегодня Россия является пространством защиты традиционных ценностей, которые могут уберечь Европу от утраты самосознания и культуры. Именно поэтому Россию и атакует западный медийный мейнстрим. Интервью с Натальей Нарочницкой — историком, политологом, сотрудницей Института мировой экономики и международных отношений РАН, главой Фонда научной перспективы в Москве и Европейского института демократии и сотрудничества в Париже. Mysl Polska: Вы поддержали поправки в конституцию РФ, которые были одобрены на завершившемся 2 июля общенациональном референдуме. Какие из них вы считаете ключевыми? Наталья Нарочницкая: Я считаю важными их все, но, будучи консерватором, придаю особое значение двум. Во-первых, упоминанию о Боге, которое впервые появилось в нашем основном законе. Возможно, это не прямая отсылка, однако, о нем говорится в том духе, в каком понимание сверхъестественной сущности передали нам Пушкин и Достоевский. У нас в последнее время были сильны влияния воинствующих атеистов, особенно активных в либеральных кругах. Сейчас разворачивается конфликт между правым и постмодернистским мышлением. Правые — это семья, передаваемые из поколения в поколение ценности, поэтому упоминание о Боге в конституции для меня очень важно. Также большое значение для меня имеет определение семьи как союза мужчины и женщины. В Европе есть сейчас тенденция разрешать извращенцам разных мастей, тем, кто отклоняется от нормы, вступать в формальные отношения.© РИА Новости, Сергей Пятаков | Перейти в фотобанкВстреча патриарха Московского и всея Руси Кирилла с папой Римским Франциском— Патриарх Кирилл — личность выдающаяся, он действительно мог бы это сделать. Я познакомилась с ним. С точки зрения силы духа, воли, а одновременно образования — это крупная фигура. В прошлом году он наградил меня орденом Евфросинии Московской. Он столкнулся с серьезными испытаниями, связанными хотя бы с разделом Украинской церкви. Огромное впечатление на меня произвела его встреча на Кубе с папой Франциском. Это был эпохальное событие, хотя, пожалуй, не все в Католической и Православной церквях это осознают. Они открыли главу, в которой мы перестанем обмениваться оскорблениями. Хотя, по правде говоря, мы никогда не считали друг друга еретиками, есть даже взаимное признание таинств. Католическую церковь, однако, сейчас держат в страхе. Достаточно ей занять отчетливую позицию по какому-нибудь вопросу, и на нее сразу ищут компромат, появляется очередной отвратительный скандал, касающийся событий 20-летней давности, которые давно осудил Ватикан. Это знак, чтобы Церковь знала свое место, понимала, что она не важнее какого-нибудь клуба филателистов. Так что нужно отбросить конкуренцию с Православной Церковью и объединить усилия. Вместе мы можем бороться за сохранение традиционных ценностей, в чем должны быть заинтересованы обе стороны. У РПЦ потенциал сейчас больше, хотя ее тоже атакуют либеральные СМИ. Она обладает значительным авторитетом, хотя в последнее время он не укрепляется так быстро, как в первые годы после официального возобновления ее деятельности. Я считаю, что Католическая и Православная церковь не могут делать некоторые вещи напрямую, но нам, верующим, следует создать единую сеть. Мы работаем над этим в нашем институте, не скрывая наших консервативных взглядов. — Как выглядит ситуация с консерватизмом в российской партийной системе? Есть ли в современной России консервативные партии? — У нас нет партий, которые бы напрямую ссылались на христианство, это невозможно в рамках действующего законодательства, которое должно принимать во внимание тот факт, что среди граждан нашей страны много мусульман. Также оно не допускает создания мусульманской или, например, иудаистской партии. Как я уже говорила понятия «левые» и «правые» сейчас меняют значение и даже сливаются. Консервативный подход к вопросам семьи, ценностей у нас характерен для левых. Это касается даже коммунистов Геннадия Зюганова. Большая группа людей с консервативными взглядами есть в рядах «Единой России». Там много технократов, в конце концов это партия власти, но ее облик за десять лет изменился. В ЛДПР Владимира Жириновского можно наблюдать причудливый калейдоскоп вечно меняющихся позиций, в том числе самого лидера. Многие высказывания Жириновского звучат не слишком серьезно. При этом даже его объединение на каком-то базовом уровне поддерживает консервативный подход. И, наконец, есть новая партия Захара Прилепина, я вошла в состав ее экспертного совета. Мы делаем упор на социальной справедливости, ведь, к сожалению, в нашей стране разрыв между небольшой группой состоятельных людей и всем остальным населением достиг недопустимого с точки демократии, здравого смысла и человеческого достоинства размера. Также для нас важны консервативная составляющая, традиционные ценности, Церковь, семья, государство, национальные интересы. В России работает много общественных неправительственных организаций, которые занимаются, например, защитой института семьи. В первую очередь консервативно наше общество, хотя оно может не демонстрировать этого прямо. Россияне консерваторы по природе. Они, в отличие от либертарианцев, которые убеждают нас, будто никаких границ не существует, будто нет врожденного пола, а есть лишь социальные конструкты, умеют отделять добро от зла. — Есть ли у партии «За правду» Захара Прилепина шансы получить депутатские мандаты на следующих выборах в Думу? — Да, несомненно, хотя вряд ли она сразу получит большое представительство. Если меня попросят оказать поддержку, я, разумеется, не откажу. Я вошла, как я уже говорила, в экспертный совет партии, увидев, что ее поддерживают многие известные уважаемые персоны: писатели, режиссеры. Всех их объединяет отказ от постмодернистского релятивизма, понимание того, что традиционные ценности — это фундамент общественной жизни в христианском мире. — В последнее время активного обсуждения удостаиваются очередные выпуски авторской программы Никиты Михалкова «Бесогон», в которых он ставит диагнозы, с которыми могли бы согласиться многие консерваторы. Что вы о нем думаете? — Я разделяю его мнение. Мы знакомы, однажды мы вместе получали награды в посольстве Сербии. Будучи невероятно талантливым режиссером, в своей передаче он чрезвычайно ярко преподносит определенные темы. Некоторые его диагнозы могут ужасать. Мне было сложно поверить, что все это происходит вокруг нас, что это не какие-то сказки и теории заговора. Михалков очень метко указывает на те явления, которые приведут к краху европейскую культуру, институт семьи, белую расу… — Вы пользуетесь расовыми критериями? — Я не расистка, я просто имею в виду защиту наших семей и близких не в смысле борьбы с чужаками, а в сфере саморазвития. Главная ошибка европейских националистов — это их зоологическая ненависть к другим. Истинный национализм — это стремление к самосовершенствованию, а не попытки возвысится за счет кого-то другого. — В конце нашего разговора хотелось бы еще вернуться к теме польско-российских отношений, которые сейчас находятся практически в замороженном состоянии. Как вы думаете, что нам следует делать и на каком уровне, чтобы изменить ситуацию? — Мне сложно что-либо советовать. Думаю, следует распространять в информационном пространстве мысль, что антироссийская политика не приносит никому пользы, что все свелось к каким-то бессмысленным склокам, о причинах которых все давно забыли. Нынешняя ситуация выгодна третьей стороне, которая использует ее в политических и военных целях. Я лично предпочитала бы есть прекрасные натуральные польские, а не напичканные «химией» китайские яблоки. Однако я опасаюсь, что наши отношения в ближайшее время не изменятся. Уже появились поколения польской молодежи, воспитанные в духе идеи о том, что Россия — враг. Я не говорю, что мы безгрешны, нет, даже в нашей литературе можно найти самую бескомпромиссную критику наших грехов, буквально самобичевание. Это, как отмечал Достоевский, типично для русской культуры. Мне жаль, что поляков пытаются превратить в инструмент чей-то масштабной игры. Мы тоже заинтересованы в том, чтобы было иначе. — Благодарим за беседу.