СМИ

© flickr.com, Pekka NikrusТо, насколько быстро Финляндия оправилась после Второй мировой войны, — невероятный успех. Как Финляндии удалось стать государством всеобщего благоденствия? Правительство не только добилось экономического роста, но и следило, чтобы прибыли распределялись справедливо. Продолжительность жизни выросла в среднем на десять лет. Но с распадом СССР история успеха подошла к концу.То, насколько быстро Финляндия оправилась после Второй мировой войны, — невероятный успех. Но как получилось, что Финляндия стала государством всеобщего благоденствия? И что угрожает нашему благосостоянию сегодня? В 50-е и 60-е активно развивалась система образования. В послевоенные годы родилось много детей, и у всех появилась возможность получить образование, исходя из нужд развивающейся промышленности. «Надо было восстанавливать разрушенную войной экономику, и на репарации были брошены крупные средства, — объясняет историк-экономист Сусанна Фелльман (Susanna Fellman), редактор недавно вышедшей книги «Годы процветания». — Ключевые отрасли нашей промышленности обновлялись скорейшими темпами». Попутный ветер Промышленность развивалась благодаря сочетанию доступной рабочей силы, вновь открывшихся рынков и активной политики в области образования: в стране быстро сообразили, что у хорошо образованных и целеустремленных работников есть конкурентное преимущество. Добавьте хорошо работающую систему здравоохранения — продолжительность жизни в Финляндии выросла в среднем на десять лет — и вы получите заготовку для общества всеобщего благоденствия. Быстрому восстановлению способствовали и общие цели социального сектора и промышленности — и там, и там опирались на доступное образование, развитую систему здравоохранения, интегрированную торговлю с Европой и сильные государственные компании. «Политика в послевоенные годы велась очень прагматичная», — говорит Сусанна Фелльман. Правительство не только добивалось экономического роста, но и следило, чтобы прибыли распределялись справедливо. Предполагалось, что в строительстве нового общества примут участие все и каждый — и так возникнет прибавочный социальный капитал, который сплотит финнов. Благодаря стабильному рынку труда Финляндия, небольшая страна с однородным населением, оставалась в стороне от мировых политических и экономических кризисов. Счастье и благополучие В финском государстве всеобщего благоденствия жили довольные, хорошо образованные и относительно здоровые мужчины и женщины, которым почти не грозила безработица. Временным колебаниям мирового рынка удавалось противостоять путем девальвации собственной валюты. Дополнительным гарантом действующей торговой системы была надежная торговля с Советским Союзом. Но с распадом Советского Союза история успеха подошла к концу: Финляндию захлестнули рыночно-либеральные силы, и хорошо образованные и крепко мотивированные кадры попали в положение, ранее им не знакомое. Рабочие места из Финляндии стали перемещаться в страны с демпинговым уровнем зарплат, и на спайку между промышленностью и социальным сектором, некогда самоочевидную, обрушились серьезные испытания. Солидарность и забота, служившие своего рода цементом, исчезли, и Финляндия оказалась в ситуации, когда краеугольные камни общества были поставлены под сомнение. Многие вполне открыто заявляют, что не следует уделять столько внимания образованию и науке. «В том, что касается образования и науки, Финляндия уже начала отставать, и это не может не беспокоить, особенно учитывая демографическую ситуацию — она ведь тоже настораживает», — признается Сусанна Фелльман. Вызовы будущего Следует ли по-прежнему держать образование и науку в приоритетах, и на кого в стремительно стареющем обществе лягут бремя ответственности и расходы на здравоохранение? По словам Сусанны Фелльман, ситуация вызывает беспокойство. «Рождаемость резко упала. Будущим участникам рынка труда придется впрячься в тяжелый воз. Требования к работникам все жестче, а пенсионный возраст постоянно повышается», — объясняет она. Бывший премьер-министр Юха Сипиля (Juha Sipil?) в прошлогоднем докладе мечтал о гибких работниках, всецело усвоивших извечную мантру работодателей, что всякая работа — не просто работа, а плодотворный и благородный труд, и потому меняющих род деятельности по меньшей мере пять раз за карьеру. В мечтах Сипиля довольные и податливые работники берутся за любое дело, даже не осознавая, что их эксплуатируют, потому что работа — уже не просто работа, а вознаграждающий труд. Но молодые работники уже сейчас отказываются идти на поводу у рынка труда и его будущих требований. «Многие вообще не хотят получать образование, и к тому же все больше молодежи выпадает по болезни и уходит на пенсию по состоянию здоровья», — говорит Фелльман. Переменчивый рынок труда «В обществе полно тревожных сигналов», — считает Фелльман. Раньше со стрессом не справлялись главным образом пожилые работники, но сегодня мы все чаще видим, что идти в ногу с постоянно меняющимся рынком труда не под силу и молодежи. Решить это уравнение трудно, но, возможно, нам следует снова сделать ставку на то же, на что обратили внимание в 50-х: на здравоохранение, образование, солидарность и регулируемый рынок труда, который распределяет прибыль между как можно большим числом людей. Что если та самая гибкость будущего — это не эвфемизм для рабства, а нечто основанное на потребностях сотрудника, а не работодателя? Улучшить ситуацию на финском рынке труда, безусловно, помогут роботизация и трудовая иммиграция, считает Сюзанна Фелльман. Она надеется, что разрыв между работниками и работодателями сгладится механизмом саморегуляции. «Будем надеяться, что развитие пойдет своим чередом», — заключает она.