СМИ

© РИА Новости, Юрий Абрамочкин | Перейти в фотобанкНемецкий режиссер Вернер Херцог cмог лишь в разговоре с глазу на глаз с Михаилом Горбачевым понять, что стало с надеждой и ключевыми понятиями последнего главы Советского Союза — гласностью и перестройкой. Для русских Горбачев — символ краха. Но он помог создать Европу, какой мы ее знаем. Документальный фильм Херцога о Горбачеве — определенно дань уважения, пишет «Фольо».Горбачев — невоплощенный лидер. Последний секретарь коммунистической партии Советского Союза с точки зрения одной части мира воплощает в себе все, чего никогда не могло бы случиться без него. Другая часть мира считает, что он — символ всего, что стало последствием его действий. Одна часть — это Запад, другая — Россия. Он ушел в отставку 25 декабря 1991 года, а за его спиной вершилась история. Стремительно, под шум бьющихся тарелок и стук молотков о более или менее прочные стены, была снесена сначала Берлинская стена, а потом рухнули и внутренние перегородки коммунальных квартир СССР. История рухнула без слез, под вздохи облегчения и скрежет стиснутых зубов. Немецкий режиссер Вернер Херцог (Werner Herzog) мог лишь в разговоре с глазу на глаз с Михаилом Горбачевым понять, что стало с его надеждами и ключевыми понятиями — гласностью и перестройкой. Снятый им фильм под названием «Встреча с Горбачевым» вышел 4 мая в Соединенных Штатах Америки. Немецкий режиссер задал Горбачеву вопросы на самые разные темы: об эпохах, о недопонимании. В этой насыщенной беседе, кажется, осталось совсем немного пространства для будущего. Они говорят о Борисе Ельцине, о переходе от Советского Союза к современной России: «Надо было отправить его куда-то», — комментирует Горбачев. В Германии, на родине режиссера, к Горбачеву относятся с большим почтением, ведь именно благодаря ему произошло воссоединение страны. Горбачев — человек, появившийся в нужное время, и в ходе длительной беседы, проходившей в рамках трех встреч, Херцог пытается понять, почему в истории бывший глава Советского Союза ассоциируется с целым калейдоскопом смыслов. «Встреча с Горбачевым» — это дань уважения Херцога лидеру, подарившему ему ту Германию, которая существует сейчас, подарившему ему Европу такой, какой мы ее знаем. «Я немец, — начинает разговор режиссер, — а первый немец, которого вы встретили в своей жизни, вероятно, хотел вас убить». Так он признается в желании извиниться за преступления своих соотечественников. Однако Горбачев рассказывает, что первыми немцами, с которыми он познакомился в жизни, были его соседи. У них был кондитерский магазин с «чудесными сладостями», говорит он. В документальном фильме, 90 минутах бесед о мире, жизни, истории, Херцог задает Горбачеву вопросы о политике, партии, детстве, России. Спрашивает о жене Раисе, которая умерла в 1999 году. Просит описать ее голос, манеры. «Вы помните?— спрашивает режиссер с лихорадочной настойчивостью. — Помните ее запах, ее смех?» Горбачев отвечает на вопросы, не сдерживая слез: «У меня такое впечатление, будто меня лишили жизни». Эти слезы станут историей. Как и любое произведение Вернера Херцога, «Встреча с Горбачевым» — это не документальный фильм и вообще не фильм, это не история и даже не вымысел. Это эстетика и философия, это камера, снимающая бывшего президента СССР, наблюдающая, как он улыбается, плачет, отвлекается, злится, думает. Она фиксирует, как он собирает кусочки истории, которые свалились на его плечи и о которых не сожалеет. Херцог — часть этого документального фильма, его режиссер и актер, составитель этого большого жития Михаила Горбачева, состояние здоровья которого серьезно ухудшилось за время съемок. Режиссер представляет свой труд, дополняющий рассказы о рядах великих визионеров, к которым не прислушались. Однако российский политик изменил все, он произвел революцию на континенте, многие русские говорят, что он совершил ее из-за некомпетентности и бессилия, но остальной мир считает, что он сделал это, осознав, что беспорядочному бесформенному чудовищу, каким был Советский Союз, непомерно раздувшемуся и отягощенному собственной идеологией, должен прийти конец. Этого огромного усталого создания больше не существует, теперь его место занимает другое — поменьше, но столь же усталое. Горбачеву 80 лет, и кажется, что он обращает взгляд в прошлое без мучений. «Что следует написать на вашем надгробии?» — спрашивает Херцог. Горбачев задумывается. «Я бы хотел, чтобы на нем было написано: „Мы старались"».