СМИ

© AP Photo, Mike GrollАвтор рассказывает о том, как Россия старается отвадить своих бизнесменов от вывода денег за рубеж, в кипрские оффшоры. Отменяются договора, заключенные в 1990-е годы, по которым российские инвесторы избегали небольшого налога на родине, меняя его на крошечный кипрский, а то и вовсе нулевой. Но автор не скрывает: возврат капиталов — дело трудное. Начать решили с Кипра. Россия объявила об отмене соглашения об избежании двойного налогообложения с Кипром, действовавшего на протяжении 20 лет. Переговоры с кипрской стороной о привязке местных ставок налогов на доходы с капитала к российскому уровню не дали результатов, заявил заместитель министра финансов России Алексей Сазанов в понедельник. А значит, соглашение не удастся сохранить, и одно из самых популярных мест для российских офшорных инвестиций потеряет свою привлекательность для беглого капитала из РФ. Схожие планы были объявлены министерством в июне также в отношении Мальты. Кипр облагает доходы с капитала налогом в размере максимум десять процентов, доходы от процентов по кредиту вообще не облагаются налогом. То есть, с точки зрения российского капиталиста, на Кипре выгодно создавать холдинг или материнскую компанию, которая, например, выдает кредиты своим дочерним компаниям в России. Выгодно на Кипр направлять и лицензионные сборы за сомнительные услуги, например, за разрешение на использование товарного знака. Работающая в России компания может избежать российского налогообложения этих сборов, а кипрский налог по этим видам отсутствует или же является символическим. При этом налоги на доход с капитала в России также невысоки: они составляют, как правило, 15 процентов, самая высокая ставка составляет 20 процентов. По мировым меркам, немного. Пользуясь тем, что Москва много лет придерживалась стратегии по избежанию двойного налогообложения, российские компании сделали Кипр своей популярной зарубежной локацией. По данным российского Центробанка, в 2019 году две трети зарубежных инвестиций российских компаний ушли на остров в восточном Средиземноморье. Только в 2019 году, по данным Центробанка, в пересчете на американскую валюту 27 млрд. долларов США ушли на кипрские счета. Помимо низкой ставки налогообложения, российские инвесторы на Кипре ценят также и сконструированное по британскому образцу экономическое право, а также членство страны в ЕС и Еврогруппе. Долгое время — прежде чем Еврокомиссия начала противодействовать этому — граждане третьих стран на Кипре за инвестиции в объеме стоимости частного дома могли сразу же получить двойное гражданство для себя и членов своей семьи. Гражданство Кипра есть у олигархов Олега Дерипаска из России и Игоря Коломойского с Украины. При этом Кипр, с российской точки зрения, не является налоговым оазисом в традиционном понимании. Чаще всего его банки служат транзитными станциями, через которые российский беглый капитал затем переходит в действительно черные дыры мирового финансового рынка — идет на Багамы, Сейшелы, Британские Виргинские острова и пр. Кипр — не единственная страна ЕС, которая таким образом пополняет свой национальный продукт. Нидерланды и, конечно, Люксембург составляют ему компанию. Официально разрывом соглашения о двойном налогообложении с Кипром Россия преследует высокие цели — должны быть накоплены средства для борьбы с коронавирусом и социальных выплат семьям и безработным. Но если внимательно присмотреться, есть и более прагматические цели, она хочет получить эти деньги для развития. России также нужно сделать собственные особые экономические зоны более привлекательными, чем зарубежные. Такие зоны были созданы в 2018 году во Владивостоке и Калининградской области — с нескрываемой целью вернуть российский беглый капитал на Родину. Пока что успех этой попытки, по всей видимости, значителен, но не полон. Так, особая экономическая зона в Калининграде в прошлом году заявила, что в ней ведут деятельность 30 компаний. Это означает, что у России пока не получается убедить всех своих «беглецов с капиталом» вернуть деньги из-за рубежа. Чем больше она будет повышать собственные налоги, тем сильнее будет стимул для компаний инвестировать в такие интернациональные структуры. Единственный рычаг — который, вероятно, применяется и к Кипру — относительное значение российских инвестиций для целевых стран. Так, по данным Центробанка РФ, общие российские инвестиции в Кипр составляют 190 млрд. долларов — что в восемь раз больше национального валового продукта острова. На Кипре, увы, помимо финансовых трансакций и туризма в экономическом плане мало что происходит. Россия в этом деле пока достигла небольших успехов и в других местах. Три британских налоговых оазиса (острова Мэн, Джерси и Гернси) приняли решение, вопреки требованию центрального правительства в Лондоне, придерживаться обмена данными между своими банками и российскими финансовыми властями. Таким образом, эти пресловутые налоговые оазисы избегают перспективы оказаться в черном списке российского министерства финансов. Оказаться в этом списке, впрочем, — это вовсе не конец жизни. Ведь что Москва может сделать беглым инвесторам? В России, за исключением политиков, где соответствующий запрет сейчас носит конституционный статус, режим владения гражданами собственностью за рубежом не вполне урегулирован. А в январе для всех, кроме госслужащих, были отменены ограничения по владению счетами за рубежом.