СМИ

© AP Photo, Marco UgarteАвтор обеспокоен ущемлением прав ЛГБТ-сообщества в Латинской Америке. Многие области их жизни, определяющиеся законодательно, принципиально отличаются от жизни остальных граждан: брак, усыновление, работа, военная служба и даже донорство крови. Чем вызвано подобное неравенство и как достичь равного уровня прав для всех граждан? Автор убежден, что изменение законов в этой области постепенно повлияет и на общественное мнение.Неравенство. Именно этим словом можно описать положение ЛГБТ-сообщества в Латинской Америке и Карибском бассейне. В Аргентине и Гайане, Парагвае и Эквадоре многие области жизни членов ЛГБТ-сообщества, определяющиеся законодательно, принципиально отличаются от жизни остальных граждан: брак, усыновление, работа без дискриминации, военная служба, смена пола и даже донорство крови (мужчины, состоящие в отношениях с другими мужчинами, по-прежнему подвергаются дискриминации из-за страха перед ВИЧ-инфекцией). Чем же вызвано подобное неравенство? Причину, видимо, стоит искать в прошлом. Однако по-настоящему следует беспокоиться о будущем. Как во всех этих странах можно будет достичь равного уровня прав для всех их граждан? В условиях республиканской демократии (или демократической республики) для меньшинств существуют два пути для обеспечения равных с большинством прав и свобод. Они могут попытаться сформировать достаточно крупную коалицию избирателей, готовых отстаивать реформы. Или они могут обратиться в специальные учреждения, занимающиеся защитой прав меньшинств. Выбор между этими двумя альтернативами и составляет основу плюралистической системы: демократия (народное управление) гарантирует, что воля большинства будет исполнена, и, следовательно, помогает осуществить любые его новые предложения. В свою очередь, это ставит меньшинство в невыгодное положение. Республиканцы как раз утверждают, что положение меньшинств не зависит исключительно от одного принятого решения. Очевидно одно: только республика, с самого момента своего рождения предназначавшаяся для защиты меньшинств, сможет эффективно претворить их мечту в жизнь. Кроме того, многие утверждают, что социальные изменения, инициировавшиеся не большинством, не только не продержатся долго, но и могут привести к обратному эффекту, когда те, чьи интересы не были учтены, только укрепят свои позиции. Однако, если первое возражение неоспоримо, со вторым все не так ясно. История играет важнейшую роль в судьбе ЛГБТ. Ведь не случайно те две страны Латинской Америки, где в уголовном кодексе содержится прямой запрет на гомосексуальные отношения, являются бывшими британскими колониями (Ямайка и Гайана). Законы против «содомии» имеют давнюю и глубокую традицию в правовой системе Соединенного Королевства. Это было унаследовано его колониями, которые настолько освоили этот запрет, что оставили его в своей судебной системе даже после обретения независимости. Институциональный аппарат в этих и других странах Латинской Америки не позволяет расширение прав меньшинств. Это, на первый взгляд столь выгодное для социального большинства положение, оборачивается против него, когда становится очевидным, что его положение в социуме наиболее прочно в странах Карибского бассейна, Центральной Америки и в Парагвае. Поэтому не удивительно, что оппозиция, которая готова голосовать за ЛГБТ-кандидатов, также настроена наиболее решительно именно в этих странах. Социальная пропасть между Уругваем и Гаити как раз точно соответствует степени представительства меньшинств в их политических системах. В любом случае, дискриминация (сильная или умеренная) в целом распространена по всей Латинской Америке. Результатом стало отсутствие в политической системе представителей ЛГБТ-сообщества. В прошлом году их насчитывалось всего четырнадцать, и это абсолютный рекорд. Наличие представителей, принадлежащих к ЛГБТ-сообществу, но скрывающих на публике свою принадлежность, лишь усугубляет негативное общественное мнение. С такими цифрами очень трудно создать коалицию, превратить меньшинство в большинство, выдвинуть предложения по переменам и в целом начать реформы. Таким образом, хотя институциональный выбор не очень вероятен во всех странах, по крайней мере, во многих он возможен. Неделю назад Конституционный суд Эквадора вынес решение в пользу однополого брака. Колумбия и Бразилия идут по тому же пути, а Уругвай и Аргентина — по парламентскому. В Мексике, где не все федеративные субъекты признают на законодательном уровне возможность однополых браков, с 2015 года возможность их заключения гарантируется Верховным Судом. Означает ли это, что в качестве реакции на действия судов в этих странах наблюдается увеличение негативного отношения общества к однополым бракам? Данные говорят об обратном: в период с 2010 по 2016 год в Мексике и Колумбии значительно снизилась доля населения, решительно отвергающего подобную политику. В Уругвае этот процесс был более стремительным, но там и изначальное неприятие однополых браков было гораздо сильнее. Это прекрасно иллюстрирует научные выводы о том, что изменение закона влияет на общественное мнение. Некоторые исследования показывают, как укрепились прогрессивные позиции в Европе и США после законодательного одобрения однополых браков. Действительно, сначала проходит волна сильного неприятия (во Франции и Испании были массовые протесты; в Мексике неприятие немного выросло в 2014 году, в разгар дебатов об однополых браках), но затем эта первоначальная вспышка, как правило, стихает. Ведь на самом деле все зиждется на столь очевидном факте, что мы порой забываем о нем: те же конституции, суды и другие социальные структуры, которые гарантируют права меньшинств, образованы в результате социального консенсуса. Как правило, они были одобрены большинством, и процесс этот был гораздо сложнее, чем то, что можно прочитать в исследовании какой-либо конкретной темы, которое к тому же обыкновенно зависит от мнения средств массовой информации и политических лидеров. Мы должны больше верить в прочность нормы. Если в будущем мы решим включить в норму защиту прав меньшинств, то это будет сделано. Даже в тех странах, где это пока невозможно вообразить, уже существуют системы, которые допускают подобные изменения: с прошлого года Межамериканский суд по правам человека призывает всех участников признать однополые браки. Здесь не идет речь о посягательстве на национальный суверенитет, поскольку решение о вступлении в Межамериканский суд было осознанно принято каждой страной. Межамериканский суд существует не случайно: социальное большинство обладает достаточной мудростью, чтобы на секунду остановиться и осознать, что, когда дело доходит до прав и свобод остальной части населения, последнее слово не всегда остается за 51 процентом.