СМИ

До конца года президент Украины Владимир Зеленский планирует снять мораторий на продажу земель сельскохозяйственного назначения. Это значит, что вскоре десятки миллионов плодородных украинских черноземов могут оказаться в руках иностранного капитала. Поможет ли это ускорить темпы роста ВВП, покажет время, но о некоторых последствиях земельной реформы можно говорить уже сегодня. Агропромышленные гиганты, которым Зеленский развяжет руки, добьют вымирающие украинские села. После распада СССР на Украине исчезли сотни сел, а с 2014 года демографическая ситуация в сельской местности ухудшается особенно стремительно. Рождаемость падает, молодежь массово перебирается в города, содержать социальную инфраструктуру в мелких населенных пунктах для государства становится все накладнее. Организация Объединенных Наций прогнозирует, что к 2050 году из 36 миллионов украинцев в селах будут жить только 20% (сегодня — 31%). Но этот прогноз еще можно назвать оптимистичным. Эксперты ООН исходили из сегодняшних реалий и вряд ли учитывали, что при Зеленском начнется масштабная и беспрецедентная приватизация земли. На продажу президент Украины собирается выставить 40 миллионов гектаров. Конкретный сценарий земельной реформы еще не определен, но с высокой долей вероятности в приватизации будут участвовать иностранные компании. Во-первых, потому что сам иностранный капитал в этом заинтересован (не случайно отмену моратория в последние годы «продавливает» МВФ). Во-вторых, потому что устраивать распродажу исключительно для «своих» не имеет смысла. У украинцев элементарно нет денег, чтобы скупить землю по высоким ценам, а в приватизации Зе-команда видит способ одномоментно поправить экономическое положение государства. Нетрудно спрогнозировать, как отмена моратория повлияет на демографическую ситуацию в сельской местности. Крупный агробизнес не нуждается в обилии рабочей силы. Зачастую он вообще обходится без «подпитки» местного населения. «Агрохолдинги не нанимают с мест людей. Агрохолдинги привозят наемных: они поработали, их в вагончике увезли», — поясняет украинский политтехнолог Сергей Слободчук. Политолог Андрей Золотарев соглашается, что запуск рынка земли приведет к слому всей социальной структуры аграрных районов: «Украинское село в его классическом понимании за 10–15 лет перестанет существовать». «В сельском хозяйстве люди не нужны. Всю работу делают машины и небольшая группа квалифицированных специалистов», — отмечает политолог, директор Агентства социальных коммуникаций Сергей Белашко. В качестве примера эксперт приводит опыт Германии, где сельское население сегодня составляет всего 2%. В Италии и Британии людям готовы доплачивать, чтобы они переехали жить в деревню — иначе эту деревню просто вычеркнут из списков, она перестанет существовать на карте. Остается открытым вопрос, что делать с населением, которое высвобождается из сельского хозяйства. Незалежная промышленность, которая переживает «форсированную индустриализацию», в рабочей силе тоже особо не нуждается. Этим ситуация на Украине отличается от ситуации в Украинской ССР. «Была индустриализация, когда государство прилагало большие усилия, чтобы людей оторвать от земли, — рассказывает Сергей Белашко. — Следствием этой политики стал голод. Никто специально людей голодом не морил. Стояла задача изъять из села ресурсы, необходимые для проведения индустриализации. Изымали продовольствие, которое шло на экспорт и на содержание государственного аппарата, а людей вынуждали идти на стройки, на заводы, работать за копейки. Бабушка бывшей жены рассказывала мне, как она месила бетон голыми ногами на стройке плотины ДнепроГЭС. Суточная норма была — 200 грамм черного хлеба пополам с лебедой, тарелка супа и две картофелины. И они с подругой были счастливы, что получили возможность не умереть с голода». Сегодня же село вымирает, потому что в нем отпала какая-либо социально-экономическая необходимость. Не только на Украине, а вообще. «Человечество вышло на тот этап развития, когда население концентрируется в городах, формируются некие глобальные хабы, — поясняет Белашко. — В Европе их по пальцам пересчитать можно. Давайте назовем: Лондон, Париж, Москва, Берлин, Брюссель. Вот и все. На что-то еще претендует Варшава, на что-то претендует Стамбул, которой не совсем уж и Европа. Дальше идут крупные города, мелкие города. А все, что меньше 100 тысяч, никакой перспективы развития не имеет. Это будут туристические центры либо города, которые специализируются на каком-то конкретном производстве (эксклюзивных спиртных напитков, например)». Украину эта тенденция не обойдет стороной. Вероятно, какие-то крупные села трансформируются в поселки городского типа. Речь идет о населенных пунктах, которые находятся в орбите крупных мегаполисов. В состав Киева, к примеру, входят два села — Троещина и Бортничи. По мнению Белашко, эти села будут процветать. У тех, кто занят в сельском хозяйстве, дела будут идти хорошо. Они выращивают на продажу овощи, зелень, потом садятся в городской автобус и через 10 минут со своей продукцией попадают на рынок. «Но села, которые расположены где-то далеко от современной инфраструктуры — от дорог, от железнодорожных станций, — уже, по сути, вымерли. Там остались пенсионеры, доживающие свой век», — замечает эксперт. По большому счету, в этих условиях не приходится говорить о том, что земельная реформа Зеленского похоронит украинское село. Скорее наоборот: село вымирает само по себе, поэтому отпадает необходимость продлевать мораторий на продажу земли. Алексей Ильяшевич