СМИ

© CC BY-SA 3.0, Martin Cigler | Перейти в фотобанкРоссийский арктический поселок Никель вот-вот обезлюдеет. Власти решили закрыть горно-металлургический комбинат, который, по словам автора шведского издания, превратил местность вокруг него в одно из самых ядовитых мест в Арктике. Однако при этом люди, отмечает он. с неохотой хотят покидать насиженные места.Корреспондент Sveriges Radio Йеспер Линдау съездил в российский поселок Никель, расположенный всего в паре десятков километров от норвежского Киркенеса, чтобы пообщаться с теми, кто решил остаться жить в этом месте. «Положение серьезное. Половина тех, кому есть куда переехать, уже начали продавать вещи и собирать чемоданы», — говорит Лена, раскладывая бутерброды на витрине продуктового магазина в центре Никеля. «А кому некуда ехать, как мне, сидят и ждут своей участи с замиранием сердца», — говорит Лена. Комбинат — единственный крупный работодатель поселка. Никель — так называемый моногород, в советское время такие строились вокруг крупных предприятий. Когда комбинат закроют, некоторым сотрудникам дадут новую работу — при условии, если те согласятся переехать. Будущее же матерей-одиночек вроде Лены — без связи с предприятием и средств на переезд или новую квартиру — весьма туманно. «Я воспитываю ребенка одна, а теперь мне придется еще и найти способ отсюда уехать. Выжить здесь невозможно», — рассуждает Лена. Как и многие другие, она стремится в Москву — рассчитывая влиться в волну, благодаря которой столица и другие крупные города продолжают расти. Лена мечтает жить как в Москве. «Живет только Москва, остальные выживают», — считает Лена. Будущее комбината заботит всех жителей заполярного поселка. У прилавка с сыром стоят две пожилые дамы. Достаточно простого вопроса — и дискуссия вам обеспечена. «Мы — пенсионерки, нам деньги не нужны, это молодым нужны деньги, у кого есть семьи», — говорит одна. Дальше они начинают обсуждать свои дела, словно не замечая камеру, и мы уходим. На улице валит густой снег. Многие хотят из Никеля уехать, ничего нового в этом нет. Никелевый комбинат десятилетиями отравлял весь город и его окрестности, и область загрязнения достигает и Норвегии. Местность вокруг завода похожа на бесплодную пустыню посреди Арктики. У магазина мы встречаем Валентину с тремя подругами. «Разрешения уехать с Севера я жду уже 20 лет», — говорит Валентина. Она живет в Никеле уже 37 лет и очень любит город и его жителей. Но все годы, пока Путин у власти, Валентина стоит в очереди на квартиру — в другой части России. Безрезультатно. Валентина хочет уехать южнее — во Владимирскую область, это рядом с Москвой. У нее там нет родственников, но Владимир — ее родной город. Вокруг гигантского комбината в Никеле черные сугробы. Несколько дней шел сильный снег, но окрестности завода все равно похожи на серо-черную пустыню. В морозном тумане видно, как из труб без остановки вылетает дым. Но поселок еще жив. В Никеле только что открылась международная лингвистическая школа. Приятное заведение с высокими потолками, игровым уголком и красивыми разноцветными диванами. Преподаются английский и норвежский, до границы с Норвегией пара десятков километров, есть планы развития совместного горного туризма. «Люди хотят учить иностранные языки, чтобы стать ближе к Норвегии, за дружбой между Норвегией и Россией будущее», — считает преподаватель Юлия Фроленкова. В том, что комбинат закроют, есть и хорошие стороны, полагает она. «Экология улучшится, и сюда начнут приезжать люди ради заполярной природы», — считает Юлия. Она верит в Север, российские города близ побережья Северного ледовитого океана. Надя работает в языковой школе бухгалтером. «Люди ехали отсюда и до того, как узнали, что комбинат закрывается. Это из-за экологии», — считает она. Она вспоминает, как росли ее дети. «Пока дети были маленькие, я гуляла с коляской. Когда ветер надувал в город заводские выхлопы, листья желтели», — вспоминает Надя. Сейчас зелени стало больше, но Надя с семьей собирается переехать как можно скорее. С тоской в сердце, сетует она. Несмотря на жизнь в тундре — а может, и благодаря ей — люди в Никеле добрые, считает она. «Мы как большая семья», — говорит Надя.