СМИ

© РИА Новости, Ирина Калашникова | Перейти в фотобанкАвтор диагностирует у неприятных ему политиков «нарциссическое» расстройство личности. Правда, в «патократы» он записывает только тех, кто не нравится прессе «мейнстрима»: Трампа, Путина, Орбана. Но как, выбраковывая «нарциссов», не выбрать безвольного лидера? Отсутствие политической воли бывает не лучше диктатуры. Но этот факт автора не заботит.Польский психолог Анджей Лобачевский, перенесший на заре своей жизни страдания, причиненных сначала нацистским, а затем и сталинским режимом, посвятил свою карьеру изучению отношений между психическими расстройствами и политикой. Он хотел понять, почему психопатов и нарциссов так сильно влечет власть, и благодаря чему им удается захватывать целые страны. В результате, чтобы описать власть, осуществляемую людьми с этими расстройствами, он пришел к термину «патократия», — и эта концепция вовсе не ограничивается режимами прошлого. В США, например, существует правило, в соответствии с которым психологи не могут даже неофициально ставить диагнозы общественным деятелям, которых они не обследовали. (Оно известно как правило Голдуотера и названо так в честь эпизода, когда психиатры ставили под вопрос психическое здоровье сенатора Барри Голдуотера в 1964 году.) Тем не менее многие люди, включая профессионалов, во всеуслышание заявили, что Дональд Трамп демонстрирует все признаки нарциссического расстройства личности. Похожие диагнозы психологи ставили и другим политикам с тягой к «сильной персонализированной власти», — например, президенту Турции Реджепу Тайипу Эрдогану и президенту Филиппин Родриго Дутерте. Неудивительно, что люди с расстройствами личности тянутся к политической власти — нарциссы жаждут внимания и принятия, а также чувствуют себя выше других и считают, что имеют право господствовать над ними. Им также не хватает эмпатии (сочувствия к другим живым существам), что позволяет беспощадно использовать людей ради власти. Психопаты обладают похожим чувством превосходства и отсутствием эмпатии, но без столь же порывистого желания обрести внимание и обожание. Но патократия — это не просто о личностях. Как подчеркнул Лобачевский, патологические лидеры имеют свойство притягивать к себе людей с другими психическими расстройствами. В то же время, справедливые и чуткие люди постепенно уходят. Иногда их изгоняют, иногда они сами сдаются, возмущаясь окружающей их патологией. В результате со временем патократии укореняются глубже и становятся всё сильнее. Например, именно так нацисты захватили власть в Германии в 1930-х, когда Германия переключилась от демократии к патократии менее чем за два года. Демократия — важнейшее средство защиты людей от патологических политиков, благодаря принципам и институциями, ограничивающим их силу (Билль о правах, который гарантирует определенные права граждан США — хороший пример). Именно поэтому патократы ненавидят демократию. Как только они получают власть, то делают все возможное, чтобы разрушить и дискредитировать демократические институты, включая свободу и легитимность прессы. Это было первое, что сделал Гитлер, как только стал канцлером Германии и это то, что автократы вроде Трампа, Путина и венгерского премьер-министра Виктора Орбана пытались делать, хотя наша пресса пишет о них и об их странах только правду. В США, с момента прихода Трампа на пост президента, явно началось движение в сторону патократии. Как и предсказывает теория Лобачевского, старая гвардия более умеренных представителей Белого дома — «взрослых в комнате» — ушла. Президент США теперь окружен личностями, которые разделяют как его автократические тенденции, так и отсутствие сочувствия и морали. К счастью, в некотором смысле американским демократическим институциям удалось немного дать отпор. Великобритании, по сравнению с другими странами, повезло. Безусловно, у некоторых недавних премьер-министров (и других министров) есть патократичные тенденции, включая нехватку эмпатии и нарциссическое чувство собственной важности. Но парламентская и избирательная система Великобритании — а возможно, культурное превосходство англичан над другими нациями, вызванное их справедливостью и социальной ответственностью — все эти факторы Великобританию от некоторых из худших проявлений патократии. Патократичная политика наших дней Именно поэтому недавние политические события представляются столь тревожными. Кажется, что Великобритания приблизилась к патократии ближе, чем когда-либо. Недавний уход умеренных консерваторов — это характерная «чистка», свойственная превращению демократии в патократию. Недоверие и отречение от демократических процессов, демонстрируемые премьер-министром Великобритании Борисом Джонсоном, его министрами и советниками — остановка работы парламента, намеки на то, что они, возможно, не будут следовать законам, с которыми не согласны, — это тоже свойственно патократии. Как психолог, я, конечно, не буду пытаться диагностировать Джонсона, никогда с ним не видевшись. Но, на мой взгляд, он явно окружает себя самыми беспощадными и беспринципными — и самыми патократичными — представителями своей партии. Бывший премьер-министр Дэвид Кэмерон даже назвал главного советника Джонсона Доминика Каммингса «профессиональным психопатом». В то же время, важно подчеркнуть, что не каждый из тех, кто становится частью патократического правительства, имеет психическое расстройство. Некоторые люди могут не обладать эмпатией и быть просто черствы, а не страдать от развитого психического расстройства. Другие могут иметь тот тип нарциссизма (строящийся на ощущении превосходства), возникший из-за определенного стиля воспитания. Некоторые политики могут просто соответствовать позиции партии из верности и веры в то, что они смогут обуздать патократические импульсы людей, находящихся вокруг них. Пока что, благодаря действиям парламента и смелости немногих принципиальных консерваторов, потенциальную патократичность власти Джонсона можно сдержать. Но опасность того, что демократия превратится в патократию, всегда остается. Она всегда ближе, чем нам кажется и, если ей удастся закрепиться, она разрушит все преграды на своем пути.