СМИ

© AP Photo, Автора возмутила резолюция Европейского парламента, уравнявшая нацизм и коммунизм. Он считает, что это переписывание истории, и в трех пунктах подробно отстаивает свою точку зрения. Корни Второй мировой войны уходят гораздо глубже пакта между Сталиным и Гитлером, подчеркивает он.Дорогие ребята, совсем недавно Европейский парламент в целях формирования общественной памяти поставил знак равенства между ужасами XX века. Но, если так будет продолжаться, мы вряд ли что-то поймем, зато создадим неразбериху, рискуя поддаться грубой поверхностности. Однако для понимания прошлого необходима способность анализировать, досконально изучать, выделяя связи и совпадения. Оставим в стороне подсчеты количества жертв, которым тем не менее были посвящены множество исследований и трудов в десятилетия, оставшиеся у нас за плечами. Найдем ключевые пункты дискуссии, которая относится не только к прошлому, и попытаемся объяснить, почему между нацизмом и коммунизмом нельзя ставить знак «равно». 1. Причины первого и второго исторического опыта нельзя путать в одном невнятном обвинительном акте. Нацизм рождается из убеждения, что можно построить и навязать международный порядок, в рамках которого будущие жители планеты отбираются путем селекции, при этом нежелательные и несогласные лица уничтожаются. Система в целом ставит перед собой амбициозную задачу формирования «нового человека», отвечающего характеристикам ее убеждений. Лица, не принимающие их или не соответствующие им, вычисляются и подвергаются преследованию вплоть до крайних последствий. Это агрессивный проект, расширяющийся географически, а потом применяющий свои законы и убеждения на завоеванных территориях. Напротив, левая социалистическая и коммунистическая парадигма вписывается в тенденцию к освобождению угнетаемых, униженных мужчин и женщин, доведенных до нищеты или рабства. Этот путь, развиваясь в других направлениях, становится репрессивным, жестоким, начинает угрожать свободе, провоцируя вероятность реванша в разных уголках мира, где он применяется. Внимание, здесь речь идет не только об отказе от изначальных идеалов, как утверждают некоторые ностальгирующие по прошествии времени. Сами корни исторического опыта в режимах правящего социализма подразумевают отказ от свободы, потерпевшей поражение от бюрократии, тайной полиции, контроля, ограничений и жестокости к оппозиции. Стимулы двигаться к горизонтам прогресса, мобилизовавшие в прошлом веке миллионы людей, угасают. 2. Нацизм и коммунизм — это исторический опыт, опирающийся на противоположные предпосылки, культуры и находящиеся в противоречии основы, которые транслируют разобщенную память. Поступившее несколько дней назад предложение «О важности европейской памяти для будущего Европы» представляется слабым проектом, опирающимся на пристрастный анализ с множеством лакун. Нет смысла сжимать прошлое, обращаясь исключительно к его самым мрачным и полным страданий страницам: Европа появляется на свет в ответ на трагедии первой половины XX века. Европейская память должна быть сильнее за счет национальных стимулов, восстановления чувства локтя, интересов, движущих страны и власти нашего времени. Опасное упрощение понятий коммунизма и нацизма чревато последствиями для молодых поколений европейцев, то есть вас, детей, если мы согласимся с мыслью, что ужас и смерть перевешивают достижения этого короткого века, такие как признание индивидуальных и коллективных прав, признание различий, международные институты, защита уязвимых лиц на рабочем месте, в семье, в самых разнообразных формах непредсказуемого развития. Этот список можно продолжать и продолжать. В остальном, как же можно оценить дискуссию в законодательном собрании, это столкновение между католиками, социалистами, коммунистами и либералами на тему фундаментальных статей нашей конституции об индивидуальных свободах или о границах свобод коллективных? Вот уж более чем неясное уравнение! Нам нужно было бы нечто совершенно противоположное: критический взгляд, способный к доскональному рассмотрению без ограничений и условностей, основанный на знании прошлого и европейской конструкции как на определяющих условиях, позволяющих ориентироваться в трудностях настоящего. 3. Корни Второй мировой войны уходят гораздо глубже омерзительного пакта между Сталиным и Гитлером, и на всякий случай надо обратить взор вглубь истории — к зыбкому равновесию Версальского договора после Первой мировой войны, подчеркивая, чем обернулись экономические последствия заключения мира. В то время об этом проницательно писал молодой экономист Джон Мейнард Кейнс (John Maynard Keynes). Совмещение столь разных хронологий невозможно. Нацизм появляется на свет и утверждается в контексте трагедий мировых конфликтов, он нуждается в войне как в спасительном доказательстве и существует начиная с беспрепятственного восхождения Гитлера к власти в начале 30-х годов и вплоть до краха в 1945 году. Это относительно краткий путь, особенностью которого является жестокость как порождающий фактор, как двигатель истории. Коммунизм охватывает гораздо более длительное время. Историки с противоположными точками зрения (Фюре, Хобсбаум) используют его как иллюстрацию всего века: она проецируется в глобальном измерении, мотивируя деятельность, обнаруживающую в разных проявлениях (действиях, биографиях, партиях и профсоюзах) инструмент, который можно использовать, чтобы выстраивать пути к освобождению, раскрепощению, строить гипотезы, которые зачастую опровергали или от которых отступались, чтобы улучшить шаткое или бедственное положение человека. В целом лучше различать и изучать досконально: время официальной правды не способствует построению будущего.