СМИ

© AP Photo, Sudanese Activist via APРазмышляя о ситуации, сложившейся после военного переворота в Судане и смещения президента в Алжире, автор называет события на Ближнем Востоке «второй арабской весной». Но будут ли соседние страны черпать вдохновение в суданской или алжирской ситуациях? Возможно, что и нет. Ведь ни та, ни другая страна не находится в центре арабского мира.После того, как им указали на дверь, возникнут вопросы о том, имеют ли протесты более глубокие последствия для региона. В обоих случаях главную роль сыграли женщины, а молодежь снова находится в состоянии эйфории. Однако региональные СМИ, а также авторитарные режимы в соседних странах напуганы. С момента арабской весны, которая началась в конце 2010 года, практически в каждой стране произошло жесткое завинчивание гаек. Это то, что объединяет различные союзнические блоки, будь то Иран, Саудовская Аравия, Катар или Турция. Отсутствие протестов означает, что никто из лидеров не покидает свой пост. По всему региону можно увидеть различные авторитарные тенденции. Так, в Турции после попытки переворота в 2016 году увольняли тысячи государственных служащих, в Саудовской Аравии делали вид, что проводят реформы, а затем арестовывали активистов, в Иране подавляли протесты оппозиции. Лозунг — больше никакого хаоса и нестабильности. Но в Судане или Алжире протесты не привели к реальному переходу к демократии или инклюзивной политической системе. Вместо этого вмешалась армия. В Алжире к контролю за ситуацией до голосования, которое пройдет 4 июля, привлекли союзника Бутефлики. Означает ли это, что обе страны просто заменят один авторитарный режим на другой? Может быть службы безопасности и армия, которые опасаются перемен, просто поменяют занавески, но дом оставят прежним? Более глубокие последствия демонстрируют, что молодежи не дают то, что ей необходимо. С момента арабской весны прошло почти десятилетие, в регионе выросло уже целое поколение, многие из тех, кому во время протестов на площади Тахрир было 10, а сейчас 18, будут задавать своим лидерам новые вопросы. Будут ли они черпать вдохновение в суданской или алжирской ситуациях? Возможно, что и нет. Причина, по которой события в Алжире и Судане могут оказать меньшее влияние, чем протесты в Египте или Тунисе в 2011 году, заключается в том, что ни одна из этих стран не находится в центре арабского мира. Египетская революция 2011 года и вторая революция 2013 года, в результате которой «Братья мусульмане» (запрещенная в России организация — прим. ред.) потеряли власть, важны, потому что важен сам Египет. Это один из традиционных ближневосточных центров, здесь находится университет Аль-Азхар. Египет — центр образования, информации и власти. В Судане проживает 40 миллионов человек, ВВП страны — 117 миллиардов долларов, в Алжире — 41 миллион человек и 170 миллиардов долларов соответственно. В то же время население Египта больше, чем в двух странах вместе взятых, а ВВП составляет 235 миллиардов долларов. Отставка Башира может привести к некоторой нестабильности на Африканском Роге. Это важно, поскольку Судан входит в число стран, которые имеют большое значение для Турции и Саудовской Аравии. В соседний с Суданом регион инвестируют из-за его вовлеченности в йеменскую войну. Это значит, что Иран также интересует, что там происходит. В 2016 году Судан выслал иранского посла. Однако раньше Иран использовал Судан для контрабанды оружия. Свое представительство там было и у ХАМАС. В воздухе могут витать перемены после январского визита в Чад премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху. Таким образом, происходящее в Судане также влияет на Израиль и Палестину. Люди будут ждать, что же произойдет дальше.