СМИ

Сегодня, 10 января, завершился трехдневный визит президент Франции Эммануэля Макрона в Китайскую народную республику. Свой визит Макрон начал необычно — с посещения Сианя, столицы провинции Шэньси в центральном Китае, что, по замыслу французского президента, должно было символизировать одобрение Францией китайской стратегии развития маршрутов континентальной торговли «Один пояс и один путь». Именно в Сиане при китайской династии Тан (618—907 год) начинался знаменитый Шелковый путь, соединявший китайскую империю с восточным Средиземноморьем. Reuters одобрительно констатировало: «Самый молодой после Наполеона лидер Франции продемонстрировал свою готовность использовать символы и историю, чтобы победить своих глобальных коллег». Кто такие эти «глобальные коллеги», можно только догадываться. И действительно, на каждом шагу своего визита президент Франции демонстрировал живой интерес к китайской культуре. В этом и усмотрели «послание» председателю Си, что Франция готова полностью принять китайскую стратегию. В итоговом интервью Макрон прямо заявил: «Я думаю, очень важно, чтобы Европа и Китай активизировали свое сотрудничество по этой инициативе. Франция готова играть ведущую роль в этом. Мы должны определить конкретные проекты для совместной реализации в Европе, Азии и в третьих странах». Заметим, что многие западные официальные лица приветствовали китайскую стратегическую инициативу с известной осторожностью из-за опасения, что Китай стремится под ее прикрытием переписать правила для удовлетворения своих политических и экономических интересов. Именно из-за этого обстоятельства Макрон и сделал характерную оговорку, что «усилия» не должны быть «односторонними». Между тем, в Пекине Макрон прямо указал на то, что его переговоры в Китае касаются не только двусторонних отношений Франции и КНР, но и Евросоюза с Китаем. Получается, что пока канцлер Германии Ангела Меркель завязла с проблемой формирования своего правительства, Макрон наращивает преимущество, демонстрируя, что именно он является дееспособным лидером Евросоюза. Вот именно в связи с подобными заявками на европейское лидерство визит Макрона в Китай и сопровождался символическими жестами. Разумеется, для того чтобы понравиться, Макрон во время своего визита ни разу не обмолвился ни о проблеме Южно-Китайского моря, ни о нарушениях в КНР прав человека. Относительно прав человека Макрон на пресс-конференции только обмолвился, что у него по этой части были «четкие сообщения» в личных беседах с Си Цзиньпином. Что-либо добавить французский президент отказался. Это продемонстрировало, что Макрон четко понимает свое место и границы допустимого в Пекине. Макрон выступил против позиции американского президента — за отстаиваемую китайским лидером свободу глобальной торговли, против протекционизма. Кроме того, Макрон, разумеется, выступает за известное Парижское соглашение по климату, тем более, что оно «парижское» и опять же в пику американскому президенту. Председатель Си, в свою очередь, высказался в пользу ценности «многосторонности», под которой при желании можно легко усмотреть прокламируемую «не Западом» «многополюсность» мировой политики. Китайский лидер также высоко оценил такой институт, как Организация Объединенных Наций. Самое главное из заявленного — председатель Си и президент Макрон думают иначе, чем предполагает «философия» президента Трампа. «Оба они верят в открытость и многосторонность». Внешне дело представлено так, будто Макрон в объявленном Трампом противостоянии США и КНР принимает китайскую сторону. На практике же Макрон во время своего визита в Китай, скорее, подыгрывал антитрамповским силам в США, давая им лишний повод для критики американского президента. Их логика: ведь даже старый союзник США Франция готова повернуться к Китаю, настолько плоха внешняя политика Трампа. Но поскольку смысл игры был достаточно ясен, французский президент по этой части заслужил ироничный заголовок у ведущего американского издания New York Times: «В Китае Макрон предложил лошадь и свое видение противодействия Трампу». Дело в том, что объектом пересудов стало то, что Макрон во время своего визита подарил председателю Си восьмилетнего мерина по кличке «Везувий» из конюшен своей Республиканской гвардии, предназначенной для парадов и церемоний. Тихий мерин был доставлен в Китай на отдельном французском самолете. Китай — цивилизованная современная страна. Лошадь тут же поместили в карантин. На итоговой пресс-конференции Макрон попробовал даже говорить на «мандарине» — официальном варианте разговорного китайского. Досужие фантазеры из среды политических комментаторов тут же связали два явления, чтобы придумать вот такое: в китайской огласке фамилия Макрон означает «лошадь побеждающая дракона». Le Mond в своей публикации договорилась до того, что жена Макрона, сопровождавшая его в китайском визите, популярна в Китае среди китайцев. Ну, а если серьезно, то главное, чего Макрон искал в Пекине, — это более тесных экономических связей, чтобы хоть как-то сократить торговый дефицит Франции по отношению к Китаю, достигший размера в € 30 млрд в год. Под это дело в ходе визита и пошли торговые соглашения между французскими и китайскими компаниями в таких областях, как авиация, сельское хозяйство и ядерная энергетика. В качестве символического жеста доброй воли Китай согласился снять эмбарго на поставки французской говядины. Это, конечно, мелочь. Но серьезным подспорьем для французов остается сфера международного туризма. С каждым годом все больше и больше китайских туристов посещают Францию. Из крупных контрактов, сопровождавших визит Макрона в Пекин, следует назвать подписание двух важных меморандумов: с энергетическим холдингом Areva и авиакомпанией Airbus, о которых стало известно в минувший вторник. Французский холдинг Areva планирует уже в первом квартале 2018 года заключить контракт на строительство в Китае первого завода по переработке ядерного топлива, мощность которого достигнет 800 тонн. Компания Airbus, в свою очередь, сообщила о подписании меморандума по расширению партнерства с китайской стороной в авиационной промышленности. Стороны планируют увеличить мощность на совместном авиасборочном предприятии в Тяньцзине с четырех аэробусов A320 в месяц до пяти в 2019 году и до шести в 2020 году. Т. е. мощности совместной китайско-европейской авиасборки возрастут на треть. Однако Парижу так и не удалось протолкнуть контакт на покупку китайцами сотни аналогичных самолетов французской сборки. Получается, что по этому пункту китайцы отдали предпочтение все-таки Трампу, а не Макрону. В 2017 году во время визита Трампа в Пекине было достигнуто соглашение с американской корпорацией Boeing о приобретении китайцами сразу 300 самолетов этой корпорации. На этом фоне, разумеется, для того, чтобы не прослыть «сдающим» передовые технологии Китаю, Макрон призвал в Пекине европейцев «к более пристальному изучению китайских инвестиций в конкурентоспособные отрасли промышленности в Европе». Кроме того, Макрон заявил, что надежда на крупную сделку с китайцами по части приобретения среднемагистральных аэробусов все-таки остается. Ожидается, что Китай по объему своего авиарынка обойдет США и выйдет на первое место в мире в 2022 году. В «Боинге» прогнозируют, что Китаю понадобится в ближайшие 20 лет до 2016 года 7240 новых гражданских самолетов на сумму более $ 1 трлн. Согласно американским прогнозам, спрос на авиаперевозки в Китае будет расти примерно на 6% в год в течение следующих двух десятилетий. По данным Международной ассоциации воздушного транспорта, к 2036 году число авиапассажиров в Китае достигнет 1,5 млрд человек в год. Этими фактами и обусловлено наблюдаемое продолжительное соперничество Airbus и Boeing в Пекине. И в заключение, подводя итог, заметим, что и в Пекине, и в Париже одинаково смотрят на визит Макрона как на шанс трансформировать двусторонние отношения и укрепить партнерство между Китаем и ЕС. Макрон позиционирует себя в качестве надежного партнера Китая в то время, когда большая часть Запада находится в беспорядке. Соединенные Штаты, руководимые Трампом, уходят с мировой арены, а Великобритания и Германия испытывают затруднения из-за своих внутренних политических разногласий. Более того, Макрон в какой-то мере пытался представлять в Китае не только ЕС, но и весь Запад. Но с другой стороны, если отвлечься от французских инициатив бойкого политического дебютанта, то сам Китай сейчас в конкретной политической ситуации на европейском направлении больше всего заинтересован в выяснении отношений с Францией и брекситной Великобританией, поставив в отношениях с Германией на паузу. Сейчас ожидается, что вслед за французским лидером британский премьер Тереза Мэй посетит Пекин в конце этого месяца. В британских СМИ по теме подаренной французами лошади заранее обсуждается возможный британский подарок председателю Си. Ведь нужно поддержать престиж страны, поскольку французский исторический соперник очевидным образом поднял планку по части даров «китайскому императору». Раньше по этой части все было проще. В 2013 году премьер Кэмерон во время своего визита в КНР подарил председателю Си подписанную игроками футболку сборной Англии, а в 2015 году во время визита китайского лидера в Великобританию королева подарила ему томик сонетов Шекспира. Кто-то сейчас в Лондоне усмотрел в единичном подарке французского президента старт «конной дипломатии» — как ответной волны на известную китайскую «дипломатию панд». Разумеется, в чем-чем, а по части скакунов Великобритания может опередить своих друзей-соперников по ту сторону Канала. Что касается финансовых возможностей, то здесь Париж тем более не может тягаться с Лондоном. Разумеется, в его активе имеется традиция культурных связей нынешних китайских элит именно с Францией. Но все это перевешивают экономические традиции Гонконга и Шанхая, сориентированных в свое время на Британию. Дмитрий Семушин