СМИ

© РИА Новости, Алексей Дружинин | Перейти в фотобанкЛеонид Бершидский размышляет: почему Путин стал уделять предыстории второй мировой такое внимание? Потому что в ЕС и США стали утверждать, что именно Москва развязала войну в 1939-м, поделив Европу с Гитлером. А значит, она сегодня ни на что не имеет права, ведь включение России в СБ ООН было обосновано ее статусом победительницы (а не союзницы) Гитлера. Автор предлагает РФ «признать свои преступления и покаяться». Это напоминает совет утопающему: «Не трать зря силы, отправляйся сразу на дно!»75-я годовщина окончания Второй мировой войны стала единственным предстоящим событием, которое упомянул российский президент Владимир Путин, обращаясь к нации по случаю Нового Года. Создать альтернативу превалирующей западной повествовательной линии об этой войне крайне важно для Путина, так как это обеспечивает России должное место в мире. В последнее время Путин как будто одержим Второй мировой войной и рассказывает о ней при любой возможности. Он говорил о ней на неофициальной встрече с лидерами других постсоветских государств, на большой пресс-конференции в конце года, на совещании с российскими бизнесменами, а также в Министерстве обороны в присутствии высокопоставленных генералов. Он снова и снова твердит о том, что необходимо изучать архивные документы. Он упомянул, что работает над научной статьей о войне. Очевидные эмоциональные переживания Путина по этому вопросу и то время, которое он этой теме посвящает, необычны даже для него, хотя он сделал победу Советского Союза над нацистами (многие считают ее триумфом над прогнившей Европой) краеугольным камнем нового национального самосознания россиян. Все дело в том, что Путин, его советники по внешней политике и пропагандисты видят, как меняется доминирующая повествовательная линия о войне, оборачиваясь против России.резолюция Европарламента, в которой советский режим ставится на одну доску с нацистским в плане того ущерба, который был причинен Европе. Этот документ вызвал сильное раздражение у российского руководства и лично у Путина. В первом номере внешнеполитического журнала «Россия в глобальной политике» за 2020 год (этот журнал тесно связан с Кремлем и позволяет изнутри взглянуть на особенности геополитического мышления путинской администрации) есть стенограмма увлекательных дебатов видных российских историков о том, как Россия могла бы повлиять на нарратив о Второй мировой войне в более выгодном для нее политическом направлении. В ходе этой дискуссии Израиль был назван единственным союзником России в борьбе против этой негативной тенденции, а Польша — главным врагом в этой борьбе. Логика таких объяснений заключается в следующем. Израиль никогда не согласится с пропагандистскими интерпретациями националистических правительств в Польше и Прибалтике, цель которых — снять вину с местного населения за сотрудничество с нацистами во время Холокоста. Надо сказать, что польское правительство упорно продвигает собственную националистическую политику памяти, представляя Польшу как невинную жертву российской и германской агрессии. Из-за этого оно неоднократно вступало в конфликт с Израилем и с мировой еврейской общиной. У поляков также есть свои трудности в отношениях с Евросоюзом. Они пытаются протолкнуть реформу своей судебной системы, а Брюссель видит в этих действиях посягательство на власть закона. Поляки также торпедируют различные общие меры в таких областях, как иммиграция и защита климата. Итак, вот рецепт российского контрнаступления памяти, который во время дискуссии сформулировал историк из МГУ Федор Гайда: Главный козел отпущения у нас, получается, Польша. Если нам с евробюрократами нужно найти общего врага, наверное, Польша и будет первым кандидатом. Роль Польши, на мой взгляд, должна быть освещена наиболее выпукло, что сейчас и делается. Наш главный союзник — да, это Израиль. Совершенно согласен, тему надо развивать: евреи в Красной Армии и так далее. Гайда также выступил с предложением о том, что Россия должна подчеркивать вклад всех бывших советских республик в победу, избегая разговоров о том, что она возглавляла эти усилия. Пока Путин играет именно этими картами. Он не раз вспоминал о том, как Польша захватила часть чехословацких земель, когда Франция и Германия договорились в 1938 году в Мюнхене о расчленении Чехословакии. Во время встречи с генералами президент вспомнил о том, как польский посол в Третьем рейхе сказал Гитлеру, что ему поставят памятник в Варшаве, если он сумеет отправить всех евреев в Африку, как тот планировал одно время. «Сволочь! Свинья антисемитская! По-другому сказать нельзя», — возмущенно заявил Путин. И неважно, что этот посол Юзеф Липский (Josef Lipski) помогал евреям бежать из Германии, пока война не пришла в Польшу, о чем не раз говорили лидеры еврейской общины в этой стране. 23 января Путин будет выступать на церемонии в Израиле, которая посвящена 75-й годовщине освобождения Освенцима Красной Армией. Однако польский президент Анджей Дуда отказался туда поехать, объяснив это тем, что его лишили возможности выступить. Что касается роли бывших советских республик в войне и в завоевании победы, то Путин поставил эту тему во главу угла на декабрьской встрече с руководителями этих стран, заявив: «Для всех нас, я хочу это подчеркнуть, и знаю, что все вы с этим согласны, для всех нас это особая дата, потому что наши предки, наши отцы, наши деды положили на алтарь нашего Отечества, нашего тогда общего Отечества очень много». Следует ожидать, что в предстоящие месяцы российское контрнаступление памяти будет развиваться по новым направлениям. Во время дебатов историков Александр Ломанов из Института мировой экономики и международных отношений предложил теснее работать с Китаем, который, по его словам, должным образом оценит внимание к его роли в борьбе с Японией. Ведь борьба Китая с Японией позволила Советскому Союзу направить больше войск на борьбу с Гитлером, сняв их с позиций на Дальнем Востоке. По его словам, Китай в ответ будет с готовностью продвигать идею о том, что Советы были главной силой, обеспечившей победу в Европе: Китайский нарратив сохранил много знакомых нам с давних лет позитивных образов «великого Советского Союза» и «могучей Красной Армии», внесших решающий вклад в разгром фашизма. В условиях строгого контроля над исторической памятью в Китае «стихийное» появление критики роли СССР во Второй мировой войне невозможно. Нарратив создается сверху и контролируется правящей элитой. В значительной мере внешнеполитическая активность Путина в этом году будет направлена на то, чтобы воссоздать более «русоцентричную» концепцию победы над нацистами. Здесь Путин не готов идти на уступки. А из-за колоссальной сложности исторического материала и встречных течений политики памяти в Израиле, США и Европе он может вступить в жестокую дипломатическую и пропагандистскую драку. Но именно из-за таких сложностей любое государственное вмешательство в формирование памяти о Второй мировой войне вызывает отвращение. Пока политики копаются в пропитанной кровью истории, тенденциозно подбирая факты ради своих политических целей, больше всех проигрывает правда. Как сказал в ходе дискуссии Алексей Миллер из Европейского университета в Санкт-Петербурге, «идея, что мы возвращаемся к исторической памяти, чтобы преодолеть политические разногласия и вражду, уступила место пониманию памяти как еще одного пространства, где решаются политические задачи». Россия с учетом ее размера и склонности к умопомрачительным крайностям в истории Второй мировой войны не должна идти по пути такой исторической самозащиты. Ей следует приложить усилия, чтобы признать свои преступления и покаяться в них, отмечая свое героическое прошлое. Даже если войны нарративов являются реальностью, отказ от участия в них является самой сильной из всех возможных позиций.