СМИ

© CC0 / Public Domain, Sir John Tenniel (1820-1914)Существующий сегодня между Россией и Британией антагонизм скрывает некоторые важные сходства между этими странами. Они находятся на окраинах европейского континента. Обе страны считают себя европейскими и какими-то еще. И в обеих странах до сих пор сильна ностальгия по имперскому могуществу. Существующий сегодня между Россией и Британией глубокий антагонизм скрывает некоторые важные сходства между этими странами. Данные параллели могут проявиться намного явственнее после Брексита, причем таким образом, что это должно вызвать тревогу как у Соединенного Королевства, так и у ЕС. Британия и Россия находятся на окраинах европейского континента. Отчасти из-за этого у них традиционно двойная идентичность, поскольку обе страны считают себя европейскими и какими-то еще. Почти 80 процентов российской территории расположено в Азии. Британская империя создавалась за пределами Европы, и эта страна до сих пор поддерживает прочные культурные связи с «англосферой» в Северной Америке, Австралазии и южной Азии. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Британия и Россия могут стать двумя крупными европейскими державами, живущими за рамками Евросоюза. Но их по-прежнему будет тревожить коллективная сила Евросоюза. Будучи периферийными нациями, они всегда боялись усиления и господства какой-то одной страны на европейской континентальной части. Отчасти из-за этого они были союзницами во времена наполеоновских и двух мировых войн. Каждая из этих стран строит свое современное самосознание на воспоминаниях о победе в 1945 году. И в обеих странах до сих пор сильна ностальгия по имперскому могуществу. У Британии сравнения с Россией не вызывают воодушевления. Они подчеркивают опасность того, что Брексит может привести к долговременному ухудшению отношений с континентальной Европой и к усилению политики ожесточенного национализма внутри Британии. Для Брюсселя опасность заключается в том, что ЕС в конечном итоге лицом к лицу столкнется с двумя злобными и отчужденными соседями — Британией на западе и Россией на востоке. Обе являются великими державами и обладают большими возможностями для совершения злых проделок. Конечно, у Британии богатая либеральная и демократическая традиция, которой нет у России. По этой причине политические ценности Лондона ближе к парижским и берлинским, чем к московским. И британский политический класс вряд ли позволит своей стране пуститься во все тяжкие, как это делает Россия при Владимире Путине. Но геополитика приводится в действие не только ценностями. Здесь также действуют эмоции и стратегические интересы. И в этом плане параллели между постсоветской Россией и Британией после Брексита не могут не вызывать озабоченность. Экономический хаос и стратегические неудачи 1990-х годов убедили многих россиян, что Запад использовал их страну к собственной выгоде. Русские сосредоточили свой гнев на экспансии США и НАТО. Однако Кремль и в ЕС тоже усмотрел угрозу, так как Евросоюз, по мнению Москвы, посягал на ее естественную пограничную сферу влияния. Решение Кремля начать военную интервенцию на Украине было вызвано тем, что эта страна готовилась подписать соглашение об ассоциации с ЕС. Если с Брекситом что-то пойдет не так, это вызовет такие события, которые живо напомнят о распаде Советского Союза. Следует сказать, что развал этой страны сопровождался глубокими экономическими потрясениями. Английские националисты наверняка посчитают, что и ЕС тоже замешан в такой враждебной деятельности. Некоторые критики уже сегодня обвиняют Брюссель в создании искусственных проблем на ирландской границе, в беспричинном откладывании сделки о свободной торговле и в провоцировании шотландцев на борьбу за независимость. Пока британские и европейские официальные лица проявляют осторожность и используют язык дружбы и партнерства. Но под поверхностью и в неофициальной обстановке назревает антагонизм. Один влиятельный бывший чиновник из ЕС недавно рассказал мне, что поскольку вышедшая из Евросоюза Британия будет представлять для него угрозу, Европа заинтересована в том, чтобы подталкивать шотландцев к независимости, а ирландцев к объединению. Когда я, вспомнив про параллели с Россией, сказал, что унижать Соединенное Королевство неблагоразумно, мне ответили, что Британия сама виновата в этом унижении. И кроме того, она тоже унизила Евросоюз, проголосовав за выход из него. («Вы заявили, что лучше нас».) Даже официально можно услышать намеки на будущее соперничество. Канцлер Германии Ангела Меркель, обычно придерживающаяся умеренных высказываний, недавно заявила, что после Брексита Британия станет соперницей ЕС. То есть, она поставила Лондон на одну доску с Пекином и Вашингтоном. Если ЕС в ответ на такую угрозу соперничества откажется от беспошлинной торговли с Британией, что весьма вероятно, вражда между Лондоном и Брюсселем усилится. Европейцы довольно обоснованно смогут вести речь о том, что Британия сама уготовала себе столь печальную судьбу — совсем как Россия. Но победа в споре не поможет остановить конфронтацию. Если ситуация будет постоянно ухудшаться, Соединенное Королевство (а может, просто Англия) будет разыгрывать те карты, которые у него останутся, сокращая сотрудничество с Европой в сфере безопасности и дипломатии, а также взаимодействуя с теми силами, которые настроены враждебно по отношению к ЕС. В данный момент столицы Евросоюза не воспринимают эти угрозы всерьез, потому что в Британии царит полная неразбериха. Такое же пренебрежительно-снисходительное отношение было к русским в 1990-е годы. В конце концов, их страна развалилась на части, а их экономика была в состоянии свободного падения. Но пришпоренная чувством унижения, Россия восстановила свои силы, сделав это так, что сейчас это вызывает тревогу в Евросоюзе. Главный вывод заключается в том, что страны, которые на протяжении веков были крупными европейскими державами, не могут просто так утратить всякое значение. Их интересы необходимо учитывать. Так или иначе, но исключающая Британию и Россию европейская конструкция вряд ли будет устойчивой и безопасной.