СМИ

© РИА Новости, Максим Богодвид | Перейти в фотобанкПольский обозреватель, анализируя итоги состоявшихся в России выборов в органы местного самоуправления, делает неутешительный для Варшавы вывод. Тот факт, что среди одержавших победу депутатов оказались и представители оппозиции, позволит Кремлю говорить о торжестве демократии. Западу только это и нужно: раз в России есть демократия, зачем укреплять восточный фланг НАТО? В России прошли в выборы в органы местного самоуправления. Большинство комментаторов, рассказывая об их итогах, сосредотачивают свое внимание на результатах в Москве и Петербурге, что само по себе многое говорит нам о современной России. Политическое значение имеют там два города: официальная и северная столицы. Российская провинция с находящимися там крупными городами играет второстепенную роль. На выборах в Москве кандидаты правящей «Единой России» (в переводе на польский она часто становится «Единственной Россией», хотя это название означает, скорее «объединенная») выступали не как представители партии власти, а как независимые кандидаты, пользующиеся ее поддержкой. Из 45 мест в Московской городской думе «Единой России» достанется 25, то есть она значительно ухудшила свой результат: в 2014 году это движение и связанные с ним «независимые депутаты» получили 38 мандатов. Проблема заключается в том, что из 20 мест, которые достались оппозиционным силам, 16 займут кандидаты от официальной, и лишь 4 — от реальной оппозиции. В первую группу входят 13 коммунистов и 3 представителя «Справедливой России», то есть левого крыла партии власти (следует сделать оговорку, что ни «Единая», ни «Справедливая Россия» — это не партии, а лишь политическое представительство спецслужб, которые управляют страной). Коммунисты — это тоже не что иное, как несколько более (чем справедливороссы) закамуфлированные представители режима. Несмотря на это исход выборов в Москве называется успехом оппозиции, что само по себе говорит о том, в каком состоянии она пребывает. Оппозиционерам удалось уговорить избирателей голосовать не за основную партию власти, а за другие ее воплощения или ее агентов, а самой получить 4 из 45 мест, что в любом случае не имеет никакого значения, поскольку полномочия Мосгордумы мизерны, а столицей руководит мэр. Важно другое: призывая отдать голос за кого угодно, кроме формально правящей силы, оппозиция помогла Кремлю, который старается убедить российскую и западную общественность в том, что находящиеся под его контролем политические объединения, имеющие более или менее явный агентурный характер, это оппозиция. На протяжении большей части правления Владимира Путина Россия управлялась тоталитарно-диктаторскими методами в Чечне, Ингушетии, Дагестане, то есть на Кавказе в широком смысле этого слова, где права человека нарушались зачастую довольно радикально. В центральной, европейской части Российской Федерации использовались, в свою очередь, средства, характерные для мягкого авторитаризма. В последние годы, когда Путин окончательно консолидировал власть в своих руках, а центральное руководство стало отчетливо придерживаться жесткого авторитарного курса, то, чем занимался серый кардинал Кремля Владислав Сурков, то есть поддержание видимости демократии, отошло на задний план, а Россия начала все больше напоминать формой правления Белоруссию. Владимир Путин, однако, управляет страной уже 20 лет, и за прошедшие годы успело появиться новое поколение молодых людей, для которых Советский Союз — это уже не воспоминания времен юности или детства, а лишь рассказы из учебников истории. Поколению, выросшему со смартфонами в руках, становилось все сложнее мириться с усиливающимся авторитаризмом. В итоге протестные выступления, вспыхнувшие после того, как власти, пользуясь всевозможными предлогами, не допустили к участию в выборах многих оппозиционных кандидатов, не удалось остановить даже при помощи массовых арестов. Российское руководство могло спокойно фальсифицировать результаты голосования или жестоко подавить протесты. Между тем оно отказалось от фальсификаций и выделило «оппозиции» целых 20 мест в Мосгордуме, но это не означает, что сфера свобод расширяется. Кремль просто пришел к выводу, что максимально эффективный контроль над системой ему обеспечит сокращение доли методов Лукашенко (то есть насилия) и увеличение доли методов Суркова (создания видимости). По сути, на самом деле ничего не меняется. Такие перемены — это плохая новость для Польши. Во-первых, потому, что если мы взглянем на внешнюю политику (которая, конечно, не была предметом дискуссий в ходе выборов в органы самоуправления), мы не обнаружим никаких серьезных отличий не только между властью и официальной оппозицией, но даже между ними и оппозицией реальной. Во-вторых, и это самое главное, видимость российской демократии представляет для нас опасность, поскольку она обычно усыпляет бдительность наших западных союзников, которых поразительным (хотя удивляться этому не приходится) образом устраивает вышеописанная фикция. Раз в России есть демократия, а оппозиция получила целых 20 мест в Мосгордуме из 45, зачем укреплять восточный фланг НАТО. Ведь, мадам и месье, дамен унд херрен, леди энд джентльмены, демократические государства не развязывают войн.