СМИ

© РИА Новости, Алексей Дружинин | Перейти в фотобанкВо второй части интервью бывший посол Чехии в России продолжает тему правления Владимира Путина, вспоминает 90-ые годы, арест Ходорковского. Что за человек и что за государственник Владимир Путин? Башта уверен, что на Россию и Путина надо смотреть не только с западной позиции, но и с позиции ее истории. Ведь все, кто так или иначе изменили Россию и вошли в историю, правили невероятно долго. Первую часть интервью с Ярославом Баштой читайте здесь В 90-е годы Россия пребывала буквально в катастрофическом состоянии во всех областях. Шла бесконтрольная приватизация, которая, по мнению некоторых специалистов, повлекла за собой спад в экономике, сопоставимый с периодом Второй мировой войны. Все наблюдатели предполагали, что Российская Федерация распадется и последует маргинализация влияния отдельных стран, образовавшихся после распада империи. Пока Россия стояла на коленях, побежденная и униженная после холодной войны, на Западе у нее было много друзей или, вернее, многие делали вид, что дружат с Россией. Но по мере того как дела ее шли в гору и становилось понятно, что президент Владимир Путин добивается успехов, отношения с Западом постепенно ухудшались. В прошлой части интервью аналитик Ярослав Башта (Jaroslav Ba?ta), бывший посол в России и на Украине, заявил, что не будь Владимира Путина, Россию уже расчленили бы. Кроме того, по словам Башты, Владимир Путин завоевал народное доверие благодаря тому, что отказался от финансового правила, принятого на Западе, согласно которому прибыли в государстве приватизируются, а убытки национализируются. Люди на Западе в полной мере ощутили действие этого правила на себе во время последнего финансового кризиса. В заключение первой части интервью мы говорили о Китае, который превращается в по-настоящему грозного соперника. И с этой темы мы начинаем очередную часть диалога.© РИА Новости, Владимир Родионов | Перейти в фотобанкПрезидент РФ Владимир Путин во время встречи в Кремле с председателем правления нефтяной компании ЮКОС Михаилом Ходорковским.И это необходимо учитывать, поскольку Россия с ее историей и площадью никогда не сможет стать такой парламентской демократией, какой у нас иногда ее хотели бы видеть. Там всегда так или иначе правил один человек, будь то царь или генеральный секретарь. Раз уж мы затронули эту тему, я написал об этом эссе. Интересно, что для России типично: все, кто так или иначе изменили ее и вошли в историю, правили невероятно долго. Иван Грозный — 51 год, Петр Первый, Екатерина Великая, Сталин — более 30 лет. А теперь Владимир Путин, если считать его чередование с Медведевым, находится у власти уже дольше, чем Брежнев. Если Путин завершит нынешний срок, то получится, что во главе России он пробудет столько же, сколько последний русский царь Николай Второй, то есть 26 лет. Таким образом, на Россию нужно смотреть не только с нашей позиции, но и с позиции русской истории и того, каков там порядок вещей. — Господин Башта, Вы сказали, что у Владимира Путина были три причины посадить Ходорковского. Во-первых, Ходорковский хотел продать часть своих фирм Западу; во-вторых, он начал строить газопровод в Китай; а в-третьих, питал политические амбиции, которые основывались на вполне реальной базе. Когда о его аресте сообщили у нас, то, насколько я помню, политический аспект мы восприняли так: Путин избавился от своего политического конкурента. Скажите, насколько важным был этот шаг — арест Ходорковского? Вы понимаете, зачем Путин это сделал? Оказало ли это некое влияние на дальнейшее развитие России? — Да. Что касается Владимира Путина, то нужно понимать, что он правитель и что с самого начала он обозначил определенные вещи совершенно четко. По стечению обстоятельств я беседовал с Михаилом Ходорковским примерно за два месяца до того, как его арестовали, поскольку мы встретились у болгарского посла, который был с ним знаком и который пожелал узнать мое мнение. Тогда Владимир Путин хотел побеседовать с Ходорковским. Он знал, как будет воспринят его арест и какими будут последствия суда над ним для отношений с Западом. Поэтому Путин хотел решить проблему иначе — договором. А Михаил Ходорковский посчитал, что это признак слабости президента. Я объяснял ему, что для него это последний шанс. Я знаю, что Ходорковский изучал политэкономию, поэтому я объяснял ему ситуацию в терминах политической экономии. Мол, Владимир Путин относится к тем людям, которые привыкли применять неэкономическое насилие и легко применит его снова. А еще я сказал ему, чтобы он вспомнил, как закончил Гусинский, Березовский и им подобные, потому это тоже очень важно. Но в итоге его все же арестовали в каком-то аэропорту. В качестве преемника Владимира Путина первым увидел не Борис Ельцин, а Борис Березовский, бывший тогда олигархом, владельцем телеканала и разного другого имущества. Но Березовский совершил огромную ошибку. После избрания Путина он стал рассказывать об этой своей заслуге. И нечто подобное сделал Гусинский. Они забыли, что в российской системе действует одно правило: царь не может быть обязан никому и ни за что, а если кто-то добивается от него благодарности, то его ждет плохой конец. Так и случилось. Ходорковского постигла та же участь. Как раз в духе, принятом в России: хочешь запугать какую-нибудь группу олигархов, нужно выбрать самого дерзкого и богатого. И если одного убрать, остальные поддадутся. Так и случилось. Вообще поскольку я так или иначе мог наблюдать за всем этим в непосредственной близости, мне известно, что основная проблема заключалась в подходе к приобретению имущества, к приватизации. Ходорковский и другие олигархи считали, что раз получили имущество, теперь оно их, и они могут делать с ним что захотят. Владимир Путин и люди вокруг него (их в России называют силовиками, потому что они представляют так называемые силовые ведомства: внутренних дел, обороны, спецслужбы и так далее), напротив, придерживались того мнения, что имущество досталось олигархам только потому, что они оказались в нужное время в нужном месте и были знакомы с нужными людьми. Но это не означает, что это имущество принадлежит олигархам. Они только управляющие, а не владельцы. Именно такие соображения привели тогда к кампании против олигархов. Спор начался вокруг долгов бывшего Советского Союза. Это было в самом начале правления Путина, когда он решил выплатить долги, оставшиеся после СССР. Разумеется, эти долги не выплачивались из государственного бюджета (или по минимуму). Путин просто заявил олигархам: «Смотрите, вы забрали имущество вместе с обязательствами, а теперь вы должны выплатить долги, которые остались после Советского Союза, из тех денег, которые у вас есть». — И это им не понравилось. — Как раз Ходорковский начал этому сопротивляться, что послужило еще одной причиной, ввергшей его в немилость. Конечно, его политические амбиции сыграли тут не последнюю роль. Но, по-моему, не решающую. Самое главное, что олигархи намеревались продать имущество, то есть пустить в Сибирь американские или британские компании, чтобы они там строили газопровод в Китай. Сегодня Россия делает это самостоятельно (протяженность этой трассы более трех тысяч километров). — Но занимается этим государство, а не отдельные лица. — Да, это делает не один человек. Проект — часть государственной политики, потому что 15 лет назад Российская Федерация занимала в отношении Китая несколько более сдержанную позицию. Россияне не хотели, чтобы китайская мощь быстро возрастала. Сегодня все иначе: они договорились об определенном «образе действий» (modus vivendi). В рамках него Китай — экономический локомотив, а Россия отвечает в этом союзе за устрашающую военную силу. — Спасибо, господин Башта, что пришли, и спасибо за то, что Вы побеседовали с нами и рассказали о своем видение мира. — Я Вас также благодарю. И, в свою очередь, отмечу, что получил удовольствие от беседы.