СМИ

© РИА Новости, Владимир Трефилов | Перейти в фотобанкАвтор ностальгирует «о временах свободного интернета» и с грустью признает, что пришло время «балканизации» сети, возникновения границ, которые должны контролировать движение данных в виртуальном мире. Китай Си Цзиньпина подал пример, которому последовала Россия Владимира Путина. Это стало необходимым по причине сохраняющихся межгосударственных противоречий и роста масштабов киберугроз.Какими далекими кажутся те времена, когда интернет нес в себе все идеалы свободы, обещание открытого мира с беспрепятственным движением информации и изображений. Сейчас пришло время «балканизации» сети, возникновения границ, которые должны контролировать циркуляцию данных в виртуальном мире подобно тем, что препятствуют иммиграции в физическом. Россия недавно внесла вклад в этот мир с принятием закона о «суверенном интернете». Это словосочетание показалось бы полным абсурдом основателям сети, но стало реалией сегодняшнего и особенно завтрашнего дня. Китайцы подали пример, создав свою собственную внутреннюю закрытую сеть (как предприятие), связанную с внешним миром несколькими каналами, которые легко фильтровать или даже перекрыть при необходимости. У китайской модели нашлись продолжатели: Владимир Путин позаимствовал эту идею у Си Цзиньпина, который называет его «лучшим другом» на прошедшей на прошлой неделе в Москве встречи. Основное положение закона касается размещения в России всех серверов, которые обрабатывают данные российских пользователей. В «открытой» логике местоположение сервера не имеет значения, потому что интернет рассматривается как глобальное и независимое пространство. Но это отходит в прошлое. Государства одно за другим требуют репатриации серверов и данных, что в частности позволяет им отгородиться от мировой сети. У них в руках оказывается своеобразный рубильник, который позволяет изолировать страну от остальной сети или даже «закрыть» интернет. Причем это не теоретические измышления: все больше стран «гасят» сеть в кризисных ситуациях. Так было в течение нескольких месяцев в охваченном беспорядками англоязычном регионе Камеруна в 2017 году или в Синцзян-Уйгурском автономном районе, где Китай устраивает репрессии против населения. Россия оправдывает такое решение риском кибератак на ее серверы и сети. Как бы то ни было, это не отменяет факта: контроль над сетью становится важной политической задачей в Китае, России и всех неоавторитарных или диктаторских государствах. Китайцы, безусловно, опережают всех. Они осознали необходимость контроля еще в 1990-х годах, а его инструменты становятся все изощреннее, будь то ПО или подготовка киберполицейских. Интернет — уже не та великая сила свободы, как раньше. В 2000-х годах лауреат Нобелевской премии мира Лю Сяобо еще называл его «подарком небес», но сегодня он побежден силами правопорядка. В России интернет оставался относительно свободным до президентских выборов 2012 года, когда оппозиционеры доставили неприятностей Владимиру Путину с помощью демонстраций активно пользующейся сетью молодежи. Второе предупреждение произошло в 2017 году, когда оппозиционер Алексей Навальный выложил в сеть набравшие миллионы просмотров обвинения в коррупции. С тех пор на оппозиционных активистов посыпались репрессии. Новый закон представляет собой продолжение логики контроля информации, как в СМИ, так и в сети. По факту, интернет представляет собой отражение мира, который возвращается к старой логике зон влияния и соотношения сил. Мечта о свободном и открытом интернете была лишь мимолетным сновидением. А пробуждение оказалось болезненным.