СМИ

© РИА Новости, Владимир Песня | Перейти в фотобанкЕсли посмотреть на объекты репрессий, можно увидеть, что эти люди — не самые коррумпированные, и никаких негласных «правил игры» они не нарушали. Их выбрали только для того, чтобы подать сигнал определенным группам внутри элиты, будь то представители руководства корпораций, губернаторы и региональные политические элиты — или даже офицеры служб безопасности, пишут авторы статьи в «Чатэм Хаус».Как изменились методы политического контроля российской элиты за последние несколько лет? Начиная с 2014 года стало более распространенным то, что я назвал бы политическими репрессиями, и это стало очень важным инструментом. В некоторых группах элит наблюдается стабильный, высокий уровень арестов — или в некоторых случаях даже виток репрессий, где количество и суровость наказаний постоянно увеличивается. Если посмотреть на объекты репрессий, можно увидеть, что эти люди — не самые коррумпированные, и никаких негласных «правил игры» они не нарушали. Их выбрали только для того, чтобы подать сигнал определенным группам внутри элиты, будь то представители руководства корпораций, губернаторы и региональные политические элиты — или даже офицеры служб безопасности. На первых порах после выборов 2012 года, когда Владимир Путин вернулся на пост президента на фоне политических протестов, он был гораздо более зависим от элиты. На мой взгляд, необходимость использования этого инструмента появилась после выборов 2012 года, когда Владимир Путин вернулся на пост президента на фоне политических протестов. Но после 2014 года и его действий на Украине Путин значительно повысил свою популярность и стал меньше зависеть от этих политических элит, что позволило ему обращаться с ними гораздо более сурово. Какую форму принимают эти наказания? Эти методы обычно представляют собой аресты, которые проводятся максимально публично и зачастую без каких-либо законных оснований. Например, губернатора арестовывают без судебного решения перед камерами, видеоматериалы широко транслируются, и его публично обвиняют в нарушении различных законов. Это очень важный элемент. Один из аргументов в пользу того, что это явно политические репрессии, заключается в том, что предполагаемые противоправные действия зачастую являются лишь обычной практикой, сложившейся у российской бюрократии. Это служит очень четким сигналом — что бы вы ни делали, вас можно запросто наказать. И именно поэтому вы должны быть в высшей степени лояльны и избегать каких-либо серьезных шагов, не получив на то специального разрешения. Это является формой политического контроля. Как меняется использование этого типа репрессий в период, когда Путин начинает свой четвертый и предположительно последний президентский срок? Когда я говорю о витке репрессий, я имею в виду, что мишенями становятся все больше и больше новых групп элит, которые до недавнего времени считались «неприкосновенными». Например, недавно были арестованы несколько высокопоставленных сотрудников ФСБ, тогда как раньше это было бы немыслимым. Некоторые эксперты заговорили о «трансформации» режима, когда различные влиятельные группировки воюют друг с другом без координации сверху. Но, на мой взгляд, это не так. На мой взгляд, это своего рода балансировка системы. ФСБ извлекла из предыдущих циклов репрессий большую выгоду, и система стала в значительной степени разбалансированной, поскольку они (спецслужбы) сосредоточили власть в своих руках. Путину нужно было как-то уравновесить растущее влияние ФСБ, и поэтому важно было показать, что это работники этого ведомства сами не застрахованы от применения к ним такой тактики. Конечно, аресты в ФСБ проводились и раньше, особенно в случаях с перебежчиками или с чем-то в этом роде, но сейчас дела обстоят иначе. Все происходит предельно публично — показывают, как проходят обыски, находят огромные суммы денег и снимают их на камеру. Так что эти действия направлены на то, чтобы вызвать определенную общественную реакцию. За этим стоят две общие идеи. Первая состоит в том, чтобы продемонстрировать, что плохими могут быть чиновники, а президент — хороший. В русском языке есть поговорка — «царь-то хороший, это бояре плохие». Она с этой идеей созвучна. Вторая идея — сыграть на понятных чувствах общественности, настроенной против элит. Это своего рода популистская тактика, но Путин, который находится у власти уже 20 лет, ограничен в своей способности разыграть эту карту. Таким образом, эти аресты используются Путиным для того, чтобы попытаться продемонстрировать, что он выступает на стороне людей против «плохой» элиты. Где в ближайшие годы можно будет наблюдать развитие этой динамики? Есть еще одна составляющая этих репрессий — экономическая. И поэтому, на мой взгляд, маловероятно, что в ближайшем будущем они прекратятся. Системе власти в России нужно как-то перераспределять активы. Целое поколение олигархов заканчивает свой век, и эта система репрессий не просто контролирует их политически, она стремится заставить их оставить свои активы в системе, а не пытаться передать их своим детям. Поэтому в последнее время многие из богатейших людей России выступают с заявлениями о том, что «если государство скажет, что необходимо отказаться от своего богатства, я с готовностью отдам его российскому государству». Потому что, если они не сделают этого с готовностью, это может быть сделано совсем другим, гораздо более болезненным способом. Так что, если в ближайшее время российская экономика не улучшится и принципиально не изменится, условия для политических репрессий будут существовать и дальше.