СМИ

© РИА Новости, Владимир Трефилов | Перейти в фотобанкНа этой неделе российский парламент принял закон, который может еще больше изолировать Россию от глобального интернета. Этот закон, говорится в статье, предоставит Путину возможность жестче контролировать интернет-траффик внутри страны. При этом автор фактически игнорирует регулярно поступающие со стороны Запада угрозы отключить Россию от глобальной сети. На этой неделе парламент России принял закон об надежном Рунете. По всей видимости, это даст Кремлю больший контроль над коммуникационными потоками в стране. Россия позиционирует этот закон как необходимую меру для защиты страны от киберугроз. По словам одного эксперта, этот закон, скорее всего, наложит на все американские компании, управляющие сетями в России, обязательства по замене оборудования и, вероятно, поднимет вопрос о финансируемой государством слежке за компаниями, чьи офисы находятся в России. На этой неделе российский парламент принял закон, который может еще больше изолировать Россию от глобального интернета. Теперь этот закон ожидает подписи президента России Владимира Путина. Москва позиционирует новый закон как необходимую меру для обеспечения безопасности и защиты личной информации. По словам авторов законопроекта, он был подготовлен с учетом все более агрессивной позиции США в области кибербезопасности и все более опасной картины угроз. Но активисты и международные наблюдатели за пределами России утверждают, что этот закон предоставит правительству Путина возможность жестче контролировать интернет-траффик внутри страны. Россия уже достаточно пристально следит за активностью американских социальных сетей внутри своих границ, предлагая поддерживаемые правительством альтернативы таким популярным сервисам, как Фейсбук (его российский аналог — ВК) и Джи мейл (Gmail) компании «Гугл» (Google, российский аналог — Мейл.ru (Mail.ru)). Однако, если этот закон вступит в силу, он может способствовать тому, что Евгений Касперский — глава компании, специализирующейся на разработке систем защиты от киберугроз, против которой США ввели санкции в связи с ее предполагаемыми связями с Кремлем, — назвал «балканизацией интернета», и того, что Эрик Шмидт (Eric Schmidt) из Google назвал тенденцией к интернет-расколу между враждующими странами, приводящей к возникновению отдельных интернетов на основании геополитических факторов. В чем суть закона, и почему он вызывает столько споров? Новый закон об устойчивом Рунете расширяет возможности российского регулятора Роскомнадзор по отслеживанию интернет-траффика и в перспективе создает условия для возможного отключения России от «большого интернета» в случае кибератаки. По сути, этот закон призван создать «разводной мост» между Россией и миром, который страна сможет поднять в случае возникновения такой необходимости. Хотя Кремль настаивает, что этот закон позволяет усилить защиту, многие обозреватели — особенно правозащитные группы — заговорили о том, что он предоставит правительству Путина возможность ужесточить цензуру в интернете. Этот законопроект вынесла на рассмотрения та же группа российских парламентариев, которая недавно добилась принятия закона о криминализации распространения новостей, представляющих правительство в нелицеприятном свете, как сказал Александр Ямпольский, глава компании «Секьюрити скоргард» (SecurityScorecard). «Во-первых, формулировки в законе очень расплывчатые. Если вы управляете сетью в России, вы обязаны создать механизмы, позволяющие правительству осуществлять надзор за этой информацией», — сказал он. По словам Ямпольского, в законе отсутствует конкретика — свидетельство того, что Кремль оставляет себе пространство для маневра в вопросе о том, как именно будут осуществляться требования этого закона. «Формулировки нарочито широкие и расплывчатые, и бизнесу придется учитывать это, потому что неясно, что именно нужно будет делать для выполнения требований закона», — продолжил он. По мнению Ямпольского, этот закон вполне может стать еще одним инструментом для навязывания положительного образа путинского правительства. В законе также ничего не сказано о технической стороне реализации его требований, как отметила Наталья Гуляева, партнер «Хогэн ловеллс» (Hogan Lovells) и глава практики интеллектуальной собственности, медиа и технологий и практики здравоохранения в России и СНГ. «Теоретически закон предполагает установку нового оборудования в пунктах передачи данных с целью обеспечения функционала российской части интернета в случае каких-либо глобальных сбоев, — объяснила она. — Но авторы законопроекта не предоставили никаких комментариев касательно технической стороны этого процесса». Не так жестко, как в Китае, но рискованнее для иностранных компаний Россию и Китай часто относят к категории стран, власти которых стремятся ограничить свободу слова в интернете. Однако новый российский закон предусматривает гораздо меньше ограничений по сравнению с «Великим китайским файрволом», который позволяет Пекину отслеживать коммуникации и запрещает доступ к огромному количеству американских и глобальных сайтов. «Китайский файрвол был создан, когда интернет пришел в Китай, поэтому он развивался одновременно с развитием интернета в Китае», — объяснила Гуляева. В Китае коммунистическое правительство в Пекине непосредственным образом контролирует интернет-траффик, тогда как новый российский закон предоставляет косвенный контроль нескольким органам, включая Роскомнадзор, Федеральную службу безопасности и центральное российское правительство. «К примеру, этот закон накладывает на провайдеров коммуникационных услуг обязательства по фильтрации информации, получаемой в результате трансграничной передачи данных, и по покупке специального оборудования, которое позволит обеспечить автономность российской части интернета», — объяснила Гуляева. Однако принятие этого закона несет больше рисков для иностранного бизнеса, работающего в России, чем сходные меры осуществления цензуры несут для бизнеса в Китае. По словам Ямпольского, этот закон, скорее всего, наложит на все американские компании, управляющие сетями в России, обязательства по замене оборудования и, вероятно, поднимет вопрос о финансируемой государством слежке за компаниями, чьи офисы находятся в России. Тем не менее, у России гораздо меньше рычагов воздействия, потому что многие иностранные компании могут в любой момент оттуда уйти. «Несомненно, Россия — это гораздо менее крупная экономика, поэтому у компаний гораздо меньше стимулов выполнять новые обременительные требования», — объяснил он.