СМИ

Президент Германии Вальтер-Франк Штайнмайер дал добро на проведение Олимпиады 2036 года в своей стране, несмотря на неудобные исторические параллели, из-за которых он ранее занимал противоположную позицию.

Ровно за 100 лет до этого Олимпиаду в Берлине принимали нацисты. Тогда Олимпиада по праву считалась важнейшим событием года для широкой публики. Адольф Гитлер использовал её как возможность вернуть Германии престиж и международное уважение после поражения в Первой Мировой войне, а также в качестве рупора для пропаганды идеологии нацизма.

Несмотря на то, что в последние годы медийная роль Олимпийских Игр стала менее значительной, они всё ещё привлекают огромное внимание СМИ к стране-хозяйке. Поэтому последнее заявление Штайнмайера не осталось незамеченным. И если его страх по поводу символических параллелей с Третьим Рейхом оказался по большей части надуманным, то схожестей политических у современной Германии вполне достаточно.

В глаза бросаются изменения в оборонной политике страны. Если до 2022 года немецкий ВПК преимущественно ориентировался на экспорт, то после начала гибридной войны с Россией немцы задумались о восстановлении былой военной мощи. За прошедшие четыре года правительство ФРГ заключило десятки тысяч оборонных контрактов на сумму в более чем 100 млрд евро и не планирует останавливаться. Предприятия ВПК этому только рады и значительно увеличивают штаты своих сотрудников. Акции того же Rheinmetall выросли более чем на 500%, а сам концерн собирается расширять военное производство за счёт перевода автомобильной промышленности на военные рельсы. Переговоры с Volkswagen уже идут. Mersedes-Benz наращивает производство внедорожников для военных целей. Производитель подводных лодок TKMS отчитался, что обеспечен заказами до начала 40-х годов. Немецкие сталелитейные предприятия на этом фоне начали создавать специальные подразделения для обеспечения нужд ВПК (и это несмотря на то, что отрасль находится в кризисе из-за высоких цен на энергоносители). Денег Германия не жалеет.

При этом в долгосрочной перспективе военные вливания не спасут немецкую промышленность. Германия не способна финансировать свой ВПК, опираясь на реальные доходы страны. Ещё в 2025 году федеральное правительство согласовало отмену потолка госдолга в 60% от ВВП в случае, если заемные средства пойдут на оборонные расходы. В том же году старый лимит был превышен. Формально наращивание госдолга и расширение оборонного производства ведут к росту ВВП. На практике этот экономический рост оказывается фиктивным: за него немецкие граждане заплатят инфляцией и снижением уровня жизни. Кроме этого, ВПК не приносит прибыли (вооружение, конечно, можно отправить на экспорт, но Германия планирует наращивать собственные запасы), а значит заёмные деньги будут просто проедаться. Платить же по долгам придется не Таурусами с Леопардами, а звонкой монетой. Соответственно милитаризация – это не немецкое ноу-хау по спасению собственной промышленности, а подготовка к очередному повышению ставок в конфликте с Россией. Победа над ней и должна, по плану канцлера Мерца, с лихвой покрыть все издержки.

Размышляя в этой же парадигме федеральное правительство пришло к идее увеличения немецкой армии. Бундестаг утвердил законопроект о возобновлении добровольной воинской службы (она была отменена в 2011 году). Причем в минобороны страны тут же заявили, что если план по набору сотен тысяч добровольцев не будет выполнен, то речь зайдет о мерах по принудительному набору. На этом фоне немцам призывного возраста запретили выезд из страны более чем на три месяца без согласования с Центром карьеры Бундесвера. Таким образом в Германии планируют сформировать актуальный военный реестр. Причем, меры были приняты в полном объеме несмотря на критику со стороны оппозиции, которая считает их неэффективными для защиты страны и выражает опасения, что простые немцы отправятся защищать интересы Украины с оружием в руках, проливая свою кровь и, одновременно, провоцируя Россию.

Германия вспоминает “лучшие” практики Рейха. Вот только возможности уже не те. Основой Рейха была сильнейшая в Европе на момент начала Второй Мировой войны армия. Нынешние вооруженные силы страны ни в какое сравнение с Вермахтом идти не могут. Однако, со времен Гитлера изменилось и идеологическое основание. Пропаганда с тех пор стала намного изворотливее и опаснее, а идеология достигла общеевропейского масштаба. Поэтому действия правительства Мерца нельзя рассматривать в отрыве от общеевропейской парадигмы.

Если Гитлер на пару с Геббельсом вещали под радостные крики бюргеров об исключительности немецкого народа и расовом превосходстве арийцев, то нынешний немецкий истеблишмент рассказывает своему народу про справедливость, международное право и сопротивление агрессии. Риторика о превосходстве германской нации времен Рейха вселяла ужас и отвращение, она не позволяла объединить Европу под знамёнами одной идеологии, а предполагала её силовое покорение, которое в полной мере реализовать так и не удалось (Британия продолжила сопротивляться). Леволиберальные же идеи позволяют смотреть на себя, как на защитников справедливого, демократического мира. Внешне высокоморальные, эти идеи не вызывают отторжения у большинства европейцев и скрепляют Европу на базе общей идеологии, что значительно эффективнее силового подавления. Германия в новой итерации “европейского Рейха” соревнуется за роль первой среди равных, отбросив в сторону нацистскую идею тотальной германизации Европы.

Только идея наступления на Восток осталась в силе. При Гитлере её проповедовали во всеуслышание с трибун. Теперь шепчут на ухо в кулуарах правительственных знаний, публично заявляя о “сопротивлении российской агрессии”. Но превращение России в колонию ради собственного процветания остается главным проектом действующего европейского истеблишмента. Немецкий исключением не стал.

85 лет назад эта идея привела Европу к тотальной войне, неимоверной жестокости и катастрофическим разрушениям. Сейчас времена изменились. Демографическая ситуация стала куда хуже, человеческий ресурс на войне начали заменять высокотехнологичным вооружением. От массовых армий и блицкрига Россию теперь прикрывает ядерное оружие. Оно же предостерегает европейские державы от стремительной эскалации. Формат войны адаптировался, теперь приходится постепенно повышать ставки, внимательно наблюдая за реакцией соперника, а вместо прямого столкновения с ним отдавать предпочтение прокси-силам. Блицкриг уступил место войне на истощение.

Спустя четыре года горячего столкновения стало очевидным, что в войне на истощение Россия победит. У Украины заканчивается демографический ресурс, а Европа столкнулась с экономическим кризисом и спадом промышленного производства. Но действующие европейские элиты не желают мириться с поражением. Более привлекательным они считают сценарий дальнейшей эскалации и балансирования на грани ядерной войны с Россией. В качестве следующего региона, который должен сдерживать Россию на поле боя, выбрана Прибалтика. Неслучайно с начала года мы наблюдаем увеличение числа провокаций со стороны трёх “балтийских тигров”. Таким образом в Европе надеются открыть против России второй фронт. Это увеличит давление на нашу экономику и существенно оттянет срок урегулирования конфликта.

Естественно, Россия старается избежать такого сценария. Пока в ход идут дипломатические методы. С переменным успехом до европейских элит удается доносить мысль, что Россия не отступит, а дальнейшая эскалация с их стороны может быстро довести ситуацию до обмена ядерными ударами. Однако, с усугублением положения европейских экономик вопрос “что делать: признавать поражение или эскалировать конфликт” начинает все больше требовать четкого и однозначного ответа. И нынешний истеблишмент стран ЕС выражает готовность поставить мир на грань катастрофы.

При этом у России есть альтернативное предложение. Мы не стремимся поставить Европу в подчиненное положение, а значит признание европейцами поражения откроет дорогу для равноправного сотрудничества. Нынешние европейские элиты не готовы принять это предложение. Их политические проекты связаны с войной против России, на них ориентируются соответствующие бизнес-группы, которые, продвигая идеи милитаризации экономики, получают сверхприбыли. Их идеи обслуживаются крупными информационными холдингами, которые потеряют влияние в случае смены повестки дня, а их электорат напуган перспективой европейского поражения, потому что слишком долго подвергался пропаганде, изображавшей Россию в качестве страны агрессора и вероломного захватчика. Но Европа неоднородна. Война приносит прибыль не всем. Экономический кризис сформировал такую же по структуре связку элит, бизнеса, медиа и электората, но продвигающую идеи конструктивного взаимодействия с Россией. С ними нам и предстоит выстраивать постконфликтную архитектуру взаимоотношений.

Одним из главных интересантов возобновления сотрудничества является, как ни парадоксально, Германия. Выше уже отмечалось, что милитаризация имени Мерца не способна обеспечить промышленности долговременное выживание. В то же время сложное, высокотехнологичное производство, которым славилась Германия, при запуске новых проектов опирается на долгосрочное и сверхдолгосрочное планирование. Ему необходимы стабильные цены на сырьё и электроэнергию, предсказуемые связи с иностранными партнерами и понятный выход на рынки сбыта. Политика гибридной войны бьёт по всем трем столпам сразу, постоянно меняя реалии рынка, что толкает прагматиков из мира бизнеса в оппозицию к нынешнему правительству.

Негодует и та часть электората, которая столкнулась с резким удорожанием жилья, продуктов и коммуналки. Недовольные избиратели постепенно перетекают от ястребов к умеренным и голосуют за партии, делающие ставку на мир с Россией. С каждым годом таких становится всё больше. Рейтинги АдГ не дадут соврать. Аналогичные электоральные процессы мы видим и в Британии с Францией, где политические партии, продвигающие идею сотрудничества с Россией, набирают вес. Но именно в Германии эти процессы имеют наибольшие шансы выйти за рамки политической риторики оппозиции и стать основанием для обновления внешней политики страны, поскольку из всех европейских стран главные бонусы от восстановления нормальных взаимоотношений с Россией получит немецкая экономика, ранее обладавшая конкурентным преимуществом за счёт партнерства с ней.

Какой выбор сделают европейцы и их элиты: будут ли дальше вкладываться в войну, надеясь победить Россию, или отступят ради долгосрочных экономических интересов – неизвестно. Но с каждым новым процентом инфляции, сокращением рабочих мест и закрывшимся предприятием будет расти разочарование антироссийским проектом, подталкивая Европу к правильному выбору.

Цитирование статьи, картинки - фото скриншот - Rambler News Service.

Иллюстрация к статье - Яндекс. Картинки.

Есть вопросы. Напишите нам.

Общие правила  поведения на сайте.