СМИ

Тридцать семь человек — численность армейского контингента, отправленного европейцами, чтобы защитить датскую Гренландию от американского геополитического харассмента. Париж снарядил в Арктику целых 15 военных. Эммануэль Макрон сказал, что позиция Франции непоколебима — в смысле защиты «датской территориальной целостности». Слова эти произносил мужчина с глазом красным, как у кролика. Хозяин Елисейского дворца назвал свой поврежденный орган зрения «глазом тигра» и подчеркнул, что он (глаз, не Макрон) символизирует «упорство в достижении цели». Сказана была фраза, мгновенно ставшая мемом, в компании генералитета и высших офицеров. Макрон там находился как главнокомандующий. Воинственное целеполагание парижских — Макрона и его армейского ведомства, как и целеполагание брюссельских (фон дер Ляйен и ее сестры по разуму Каллас), за последние пару недель изменилось. Не Россия, «агрессивная и лезущая на рожон», с которой они спят и видят как бы схлестнуться. В оптическом прицеле отправленных в Гренландию европейских военных — новый враг. Это Соединенные Штаты. Европейские политики нашли время (разгар зимы) и место (омываемый Северным Ледовитым океаном остров), чтобы бросить вызов «американской военщине». Той самой военщине, которая держала эту ватагу с подбитыми глазами и убитыми мозгами под своим ядерным зонтиком, оплачивая их геополитический раж. Европейцы с низкой социальной ответственностью, решив, что больше не нуждаются в содержании вашингтонских «папиков», отважились пойти с ними на военный конфликт. Не поскандалить, пусть и громко, на кухне, обзываясь и повышая голос, а реально помериться военной мощью. Для чего нужна Гренландия Америке, президент Трамп, вице-президент Вэнс и другие официальные лица рассуждали много и подробно. Американская экспансия сегодня выглядит так: кому не нравится, смотрите в другую сторону, говорят в Вашингтоне. Европейское помахивание тремя десятками военных практически перед носом Питуффика — базы США, где расквартировано чуть больше 150 солдат и офицеров и находится командный пункт космического «щита» Америки, тоже объяснимо. Это непроработанные травмы эпохи, когда под Францией, Германией, Британией находилась далеко не только затерянная в высоких широтах Гренландия. Сам остров не воспринимался никогда в Датском королевстве как равная географическая величина. Еще хуже было отношение к его населению — гренландским эскимосам, или иннуитам. Практика насильственной стерилизации девушек и женщин, отбирание у них новорожденных детей под предлогом, что те «не в состоянии заботиться о потомстве», — это не давние времена пещер и облачений из шкур, викингов и их драккаров. Это все проводилось на острове еще вчера. Европейский колониализм любого извода, хоть французского — в Северной и Западной Африке, — хоть германского, который отчекрыжил себе большие куски этого же континента, хоть британского, когда дяди в пробковых шлемах убивали миллионами, тем чудовищнее, что политический «райский сад» абсолютно не готов признать вину в истреблении коренных народов. В эксплуатации недр этих государств. Да и просто хищничестве. У каждой страны, отправившейся в Гренландию, чтобы оттуда грозить Америке, есть фантомная боль неоколониализма. У Макрона, блистающего красноречием, когда он пытается поставить Вашингтону «на вид», политическое рыльце не просто в пушку. Оно заросло густым мехом. Заморские территории Франции, до которых лететь нужно несколько дней, — это четвертая часть континентальной территории Пятой республики. Острова и архипелаги расположены не просто далеко от метрополии. Они находятся в ключевых точках экономических (морские торговые пути) и военных зон. И, естественно, говоря с надрывом о Гренландии, Макрон думает о Новой Каледонии и о Полинезии. Стармер, отправивший в Гренландию одного военного, думает как и Макрон. У Соединенного Королевства тоже по миру понатыканы островные государства, входящие в британское Содружество. А если одно из них приглянется Трампу? Американский президент (вольно или невольно) пробудил европейских колониальных демонов. Для Европы эти демоны — признаки ее пусть и сильно прошлого, но могущества. Потому что ничего другого, чем можно успокоить сердце, у Европы больше нет. Связавшись с Украиной и решив нас ненавидеть, Европа лишилась экономики. Лишившись экономики, она утратила политическую стабильность. Лишившись политической стабильности, Европа сейчас пытается найти хоть какие-то опоры. Чтобы не рухнуть, не исчезнуть и чтобы продолжать играть хоть какую-то роль в геополитике. Гренландия подвернулась более чем кстати — не сумев справиться с Россией, Европа бросает военный вызов США. По всему выходит, что дерзить и задираться на манер коллективной политической шпаны — единственное, что сейчас удерживает Европу на плаву.