СМИ

«У дяди Сэма много…» Одно из главных заблуждений, мешающих пониманию событий начала Второй мировой на Тихом океане, — считать, что возможности американской военной машины были исключительными на протяжении всей войны. Чего не хватало американцам и как на первых порах им приходилось бороться с японцами — сейчас расскажем. Любимый агрегат товарища Сухова По фильмам и играм мы традиционно представляем американских солдат Второй мировой поголовно вооружёнными самозарядными винтовками и карабинами. Однако вся эта красота появилась на тихоокеанском театре военных действий лишь в 1943 году. А первые полтора года американцы провоевали там со старыми добрыми магазинными винтовками образца 1903 года, слегка разбавленными ручными пулемётами тоже не первой молодости. Стрелковое оружие армии и морской пехоты США на начало войны: магазинная винтовка «Спрингфилд» М1903, лёгкий пулемёт Льюиса, автоматическая винтовка Браунинга М1918А2 «Дикие коты» редкой породы Ещё веселей оказалось с более продвинутой техникой. Не будем обсуждать, насколько истребители США уступали японским «Зеро» качественно, — поговорим лишь об их числе. Например, истребительная эскадрилья авианосца «Саратога» при штате в 18 «уайлдкэтов» встретила войну, имея лишь 11. Это включая прихваченный для количества прототип XF4F-4 сомнительной боевой ценности. Тот самый экспериментальный XF4F-4. От этого перетяжелённого самолёта пилоты «Саратоги» постарались избавиться при первой возможности — «махнулись не глядя» с коллегами с «Энтерпрайза» Спустя два месяца, безжалостно «раздев» части на материке, американское командование смогло довести численность морских истребителей всего Тихоокеанского флота (включая авиацию морской пехоты) аж до 124 машин. Притом что только на тех шести японских авианосцах, которые навестили Пёрл-Харбор, имелось 126 «Зеро». Не считая остальных их авианосцев и береговых эскадрилий. Беззубые «рыбы» Ещё одной головной болью оказались торпеды. И дело опять было даже не в серьёзном отставании их тактико-технических характеристик (ТТХ) от японских аналогов. Торпед тоже тупо не хватало. А ещё они жутко глючили. Подлодочные и корабельные имели привычку идти на два-три метра глубже выставленного, а их взрыватели — не срабатывать. Причём не только продвинутые магнитные, но и, казалось бы, предельно надёжные контактные. Торпеда Mark 14, что доставила больше всего проблем американским подводникам. Двухлетняя эпопея по выявлению и устранению её глюков получила название «великий торпедный скандал» Не лучше обстояло и с авиаторпедами. Более-менее довести всё это до ума удалось лишь к концу 1943 года. А в течение первых двух лет войны экипажи американских эсминцев, подлодок и самолётов-торпедоносцев были вынуждены рисковать, а часто и жертвовать своими жизнями, имея при этом крайне мало шансов нанести своим основным оружием хоть какой-нибудь ущерб противнику. Потому что в кузнице не было гвоздя Ещё один пример — мелкое, в общем-то, происшествие февраля 1942 года на авианосце «Лексингтон». Чтобы не зависеть от сжатого воздуха, двигатели самолётов при запуске прокручивали «ружейным стартером». То есть с помощью холостого охотничьего патрона 4-го калибра (26,7 мм). Как нетрудно догадаться, с началом войны эти патроны «внезапно» оказались в жутком дефиците. Запуск двигателя «Уайлдкэта» с помощью «ружейного стартера»: Поэтому механики берегли их для боевых взлётов. А для запуска двигателя при обслуживании и ремонте изобрели «шайтан-машину» из резинового жгута, блоков и тросов, которую нужно было дёргать дружною толпой. Как-то раз она не выдержала, и оборвавшийся конец прилетел в одного из механиков, почти перерубив его пополам. Обученный специалист бессмысленно погиб из-за отсутствия копеечных патронов. Дефицитные «синие носики» Ну и напоследок моё любимое — тоже про патроны, на этот раз для крупнокалиберных пулемётов. В начале июня 1942 года командование Тихоокеанского флота США готовилось отражать масштабное японское вторжение на одну из своих важных передовых баз — атолл Мидуэй. На два крохотных островка загнали всё, что смогли наскрести в Пёрл-Харборе и его окрестностях. Читаем отчёт заместителя командира защищавшей Мидуэй 22-й авиагруппы морской пехоты (28 истребителей и 40 пикировщиков). А там отдельным пунктом указано, что за день до начала сражения им наконец-то доставили аж целых четыре тысячи 12,7-мм патронов с зажигательными пулями. Наиболее эффективных из тогда имевшихся боеприпасов против японских самолётов. Авиабоеприпасы ВМС США и Японии начала Второй мировой. Тип пули/снаряда: О -обычные, T — трассирующие, Б — бронебойные, З — зажигательные, Р — разрывные, ОФ — осколочно-фугасные А дальше целый майор детально расписывает, что 2800 этих дефицитных патронов выделили 221-й истребительной эскадрилье, а оставшиеся 1200 — стрелкам патрульных летающих лодок «Каталина». То есть аж по 25 штучек на каждый пулемёт и тем и другим. Пилотам пикировщиков и зенитчикам не досталось ни одного. Дефицита трассирующих, к счастью, не было. Здесь и сейчас Подобные примеры можно приводить ещё очень и очень долго. Мы слишком привыкли к тому, что США — это либо единственная сверхдержава на планете, либо как минимум одна из двух сверхдержав. У дяди Сэма всегда всего много, и воюет он исключительно при наличии подавляющего количественного и качественного превосходства. Однако так было далеко не всегда. В декабре 1941 года американцы оказались в очень непривычной и непонятной для нас, нынешних, ситуации. Внезапно выяснилось, что им противостоит сила, по многим аспектам превосходящая их как количественно, так и качественно. И лучше всего это иллюстрирует соотношение безвозвратных потерь кораблей обеих сторон конфликта за первые полгода войны на Тихом океане. А если добавить к этим цифрам надолго выведенные из строя шесть линкоров и авианосец, то всё становится ещё печальней. Ведь до момента, когда могучая промышленность США смогла обеспечить «тупое заваливание железом», пришлось серьёзно напрячь силы. И воевать тем, что было здесь и сейчас, рассчитывая в основном на подготовку и массовый героизм личного состава. Николай Колядко