СМИ

© РИА Новости, Доминик Бутен | Перейти в фотобанкРазмышляя о последствиях пожара в соборе Парижской Богоматери, автор задает вопрос о том, что останется от этого памятника Средневековья, и приходит к выводу, что, несмотря на материальные утраты, легенда сильнее, что подтверждает всплеск чувств по всему миру. Этот центр духовности, истории и символизма принадлежит всем. И он еще пройдет через века, даже если его придется восстанавливать по частям.Горит не просто исторический памятник, а собор Парижской Богоматери. Великий храм, шедевр готического искусства, свидетель истории Франции. Это частично разрушенное в результате пожара 15 апреля строение представляет собой то, что первым приходит в голову при слове «собор». Эта жемчужина Средневековья, которая, как говорил историк Жак Ле Гофф (Jacques Le Goff), проделала весь этот долгий исторический путь, прошла через множество преобразований, сохранив при этом огромную общественную и символическую значимость, оставшись для всех средоточием веры и чувств. Это подтверждает тот эмоциональный отклик, который вызвал пожар в столице, во Франции и по всему миру. «Собор кажется вечным, однако мало какое здание пережило столько перемен на протяжение истории», — пишет Ле Гофф в книге «Герои и чудеса Средневековья». История таких зданий зачастую действительно старше их стен. Дело не только в том, что они нередко стоят на местах языческих капищ, палеохристианских строений и романских церквей, но и в том, что до наших дней им довелось пройти через преобразования, разрушения и реставрации. Собор Парижской Богоматери не стал исключением из правила. Его растянувшееся на два века строительство было начато при епископе Морисе Де Сюлли (Maurice de Sully) в 1163 году и относится к великому периоду готического церковного зодчества, который Жорж Дюби располагает между 1130 и 1280 годом. По его словам, в то время «горизонты европейской цивилизации кардинально изменились». Как и его собратья из Шартра, Реймса, Амьена и Труа, парижский собор был не только плодом расцвета городов и экономики средневековой Франции, но и свидетельством переосмысления роли епископа на фоне грегорианской реформы. На волне одновременно духовного, экономического и архитектурного порыва в городах строили все более величественные и высокие здания, которые поражали воображение своими размерами. Таким образом, символическая сила собора связана в том числе с его положением во времени и пространстве. Романтическое представление Как бы то ни было, укрепление королевской власти тоже внесло вклад во «время соборов»: по словам Жака Ле Гоффа, «они переплелись с находившимися на этапе становления нациями и государствами. Храм, главный архитектурный памятник города, стал памятником государства». Великие события в истории собора Парижской Богоматери свидетельствуют о сохранении и даже усилении его национального символизма. Он на время сделался Храмом Разума после Великой революции, а на протяжение XIX и ХХ веков оставался местом проведения больших церемоний: коронация Наполеона I в 1804 году, празднование освобождения Парижа в 1944 году, похороны президентов Адольфа Тьера, Сади Карно, Шарля де Голля, Жоржа Помпиду, Франсуа Миттерана… В конечном итоге он затмил символы сакрализации королевской власти, которыми были соборы Реймса и Сен-Дени. Это движение совпало с романтизмом, великим периодом возвращения на первый план Средневековья и его представлений. Становление собора как одного из символов романтизма во многом связано с романом «Собор Парижской Богоматери» (1831) Виктора Гюго, в котором писатель привлекает внимание общественности к его обветшалому состоянию и создает легенду: с тех пор образ собора неотделим от Эсмеральды и Квазимодо. «Как подсчитать наши прекрасные церкви XIII века?— задается вопросом Жюль Мишле (Jules Michelet) в книге «История Франции». — Мне хотелось хотя бы поговорить о соборе Парижской Богоматери. Тем не менее некто оставил на этом здании такой след, что больше никто не рискнет к нему прикоснуться. Теперь это его вотчина, владения Квазимодо. Он построил рядом со старым собором собор поэтический, чей фундамент столь же прочен, а башни так же высоки». После Гюго вокруг собора сформировался мистический образ, прочная связь с гением французского народа. Великий реставратор Эжен Виолле-ле-Дюк (Eug?ne Viollet-le-Duc, именно он построил обвалившийся при пожаре шпиль) пишет на этот счет следующее в «Толковом словаре французской архитектуры» (1854): «Соборы XII и XIII веков являются, как мне кажется, символом французской национальности и главной попыткой добиться единства». Что остается сегодня от собора Парижской Богоматери? Если судить по обратившимся в пепел сокровищам, материальная катастрофа страшна и необратима. Но легенда сильнее ее, о чем говорит всплеск чувств по всему миру. Да, этот центр духовности, истории и символизма принадлежит всем. И он еще пройдет через века, даже если его придется восстанавливать по частям, как корабль Тесея.