СМИ

Так уж получается, что третий раз за день приходится говорить о Путине. Однако события вносят коррективы в планы. Срочный приезд Нетаньяху, возможно, предваряет новую конфигурацию международных отношений, о чем нам желательно знать заранее. Для того, чтобы мы со знанием дела оценили сегодняшнюю новость, приведу три даты. 27 февраля — визит Беньямина Нетаньяху в Москву. Официально: «В ходе беседы обсуждались вопросы двустороннего сотрудничества.» и т.д. 25 марта — визит Беньямина Нетаньяху в Вашингтон. Официально: признание Трампом Голанских высот. 1 апреля — Беньямин Нетаньяху звонит Владимиру Путину. Официально: «Обсуждены актуальные вопросы двустороннего сотрудничества…» и т.д. 4 апреля — визит Беньямина Нетаньяху в Москву, который в контексте изложенного выше выглядит весьма срочным. Официально, если верить ритуальным речам, — чтобы поучаствовать в церемонии передачи останков израильского солдата, погибшего в Сирии в 1982 году и найденного нашим спецназом. Но мы-то с вами калачи тертые, поэтому обращаем внимание на состав участников встречи с обеих сторон. Россия: министр иностранных дел Сергей Лавров, вице-премьер Максим Акимов (председатель российской части Российско-израильской комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству), помощник президента Юрий Ушаков, начальник Генштаба Валерий Герасимов, спецпредставитель президента по вопросам сирийского урегулирования Александр Лаврентьев. Израиль: председатель Совета национальной безопасности Меир Бен-Шаббат, директор Службы разведки и специальных операций («Моссад») Йосеф Меир Коэн, начальник разведуправления Генштаба Тамир Хайман. Совершенно понятно, что не ради передачи останков собрались все эти важные люди. Да еще в такой спешке. Найденный солдат, при всем уважении к погибшему воину, — такая же дымовая завеса, как диплом о признании Голанских высот израильскими, который Трамп вручил Нетаньяху. Надо сказать, версия о том, что Нетаньяху выполняет роль связника между Путиным и Трампом, в еврейском государстве обсуждается уже примерно месяц. А чуть больше недели назад газета The Times of Israel сообщила, что премьер предложил России и США некий план по сирийскому урегулированию. Таинственный источник также рассказал изданию, что Владимир Путин выразил заинтересованность в этом плане, и не исключил, что в будущем вопрос сирийского урегулирования будет рассматриваться в трехстороннем формате: Россия, США и Израиль. Этот план якобы предусматривает прежде всего решение проблемы Ирана, который, надо признать, мешает всем, включая Сирию, потому что хочет воевать дальше, теперь уже с Израилем. Но для того, чтобы он ушел, ему должно поступить предложение, от которого невозможно отказаться. Например, отмену санкций, хотя бы частично. Так, по крайней мере, считают в Израиле. Я не думаю, что Тегеран остановит именно это предложение, но как стартовое оно вполне годится, ибо демонстрирует готовность к поиску компромисса. И вести переговоры с иранцами предстоит именно России, поскольку ни американцев, ни тем более израильтян они слушать попросту не будут. Я бы упомянул и Турцию, интересы которой тоже должны быть учтены. Конструктивно и плодотворно разговаривать с Эрдоганом тоже способен только Путин. Нужны ли нам американцы как участники сирийского урегулирования? Да, при условии, что они не только сами финансируют восстановление разрушенной страны, но и призывают последовать их примеру весь Запад. Кроме того, процесс должен проходить под эгидой ООН, для чего предстоит подготовить и принять совместную российско-американскую резолюции Совета безопасности. Именно о таком развитии событий я давно мечтаю. Двум ответственным сверхдержавам, несмотря на разногласия, есть чем заняться в нашем неспокойном мире. Только не нужно мне объяснять очевидное: сегодня это невозможно. Речь идет о цели, к которой мы должны стремиться. Точнее, к которой стремится Владимир Путин, насколько я его понимаю. И эта цель, между прочим, совпадает с настроем Дональда Трампа. Насколько я понимаю его. После доклада Мюллера, который так и не смог отыскать следов сговора Трампа с Путиным, американскому президенту, конечно, стало гораздо легче проводить ту внешнюю политику, о которой он говорил в своей предвыборной программе, а потом дважды объявлял в выступлениях на Генассамблее ООН. Сейчас у него появился реальный шанс доказать, что он серьезный политик. Воспользуется ли он им, это другой вопрос. Павел Шипилин