СМИ

15 марта на Украине очередной праздник в честь очередной незалежности, в очередной раз не замеченной никем, кроме бандеровско-украинских политиков, и то — через 80 лет после события. Ну ладно, немного раньше. Объект гордости — Подкарпатская Русь, которая независимой просуществовала огромный срок! Аж 20 с лишним… часов. Так есть ли вообще повод праздновать? Ан — есть. Для бандеровской Украины во всяком случае… Празднование Дня Независимости Карпатской Украины — ещё одна попытка Украины удержать разочаровавшуюся территорию, не вкладываясь в её развитие. Конкурс новых хозяев История Подкарпатской Руси, которую в нынешнем Киеве не иначе как с подачи порошенкиной «белки» зовут Карпатской Украиной, довольно печальна. Дело в том, что Подкарпатская или Карпатская Русь (об «Украине» слышно не было, там и слов-то таких не вспоминали) вплоть до 1918 года находилась в составе Австро-Венгрии. Русских, населявших эту территорию называли «русинами». Пытались назвать «рутенами», но — не прижилось. Жили в целом не самым плохим образом, начиная с третьей четверти XIX века даже начали входить в органы местного самоуправления, но в 1918 году всем пришла Революция. Австро-Венгрия, проигравшая в Первой мировой войне вместе с Германией, предсказуемо перестала быть монархией, а затем, закономерно, и единой империей. Подкарпатская Русь осталась на территории Венгрии. 8 ноября 1918 года в г. Старая Любавня русинская Рада (ещё ни сном ни духом не знавшая, что она «украинская») выступила за выход из состава Венгрии, после чего с энтузиазмом выбирать… нового хозяина. Выбирали долго. С чувством и расстановкой. Благо — претендентов было достаточно. Не потеряла нажеды вернуть «заблудшую» землю Венгрия, строила государственность Чешская республика, с Юга манила чёрствым калачом Румыния, а где-то на Востоке ораторствовала и резала друг друга непонятная «украина», облизывалась на территории Польша Пилсудского, а за ней маячила грозная Советская Россия. Самостоятельно депутаты решать ничего не стали: понимали, что время не то, за самодеятельность можно огрести и пулю в лоб, и нож в бок и камнем по кумполу. Поэтому — провели плебисцит. Результаты махнули «украинцам» розовым крылом что птица-обломинго. Свыше 67% делегатов голосовало за присоединение к… Чешской республике. Против 26-27% заявивших о верности Украине. «Свидомым» оставалось порадоваться лишь тому, что ещё меньше народу проголосовало за полную независимость, а также — за остальных претендентов, включая «москалей», с которыми не было на тот момент общей границы. Тогда «украинцы» решили, что ну их этих русинов, они свою Раду соберут с блэкджеком и шл… политиками. И — собрали. В городе Хусте (у него и флаг был соответствующий — жовто-блакитний). И 1 января 1919 года в Хусте делегаты Всенародного собрания украинцев единогласно постановили присоединить Закарпатье к Украинской Народной Республике. Но их «решения» остальному населению региона были по… ну в общем, девушкам — по пояс будет. Венгры поняли, что дело пахнет уже даже не керосином и скоропостижно 26 декабря 1918 года предоставили региону права автономии, нарекши его «Руськая Краина» («Русская земля», если буквально). В составе Венгрии, разумеется. 21 марта 1919 года в Венгрии произошла революция и была провозглашена советская власть. «А мы чем хуже?» — удивились в «Руськой Крайне». И провозгласили советскую власть и у себя тоже. А зря. Потому как чехословацкие и румынские войска красноармейцев из «Руськой Краины» вышвырнули уже к маю. Так что на Парижской мирной конференции 23 апреля 1919 года будущие губернаторы Карпатской Руси — американец русского происхождения Григорий Жаткович и романтик Антон Бескид выдвинули президенту Чехословацкой Републики Томашу Масарику прошение о безоговорочном принятии «Руськой Краины» в состав его государства. «Да на фиг вы нам нужны???» — пришёл в ужас Томаш Масарик, ознакомившись с плачевным положением хозяйства в регионе. — «Мы и так бедные, на хрена нам ещё и нахлебники???». «Вы не поняли. Вы БЕРЁТЕ» Руськую Краину в свой состав!» — вежливо, но непреклонно заявила Антанта. Масарик понял, что «попал». А насколько «попал», это ему ещё предстояло узнать. 4 июня 1920 года в соответствии с Трианонским договором Закарпатье вошло в состав Чехословакии под названием Подкарпатская Русь. «Но, позвольте! — скажете вы, уважаемые читатели, — А при чём здесь Украина???» И вы будете не совсем правы. Президент Чехословакии мудрый Томаш Масарик страшно не хотел брать «Карпатскую Украину» в состав своего государства… Под гитлеровскими знамёнами Чехи к Подкарпатской Руси и её населению относились неважно, примерно как москвичи к приезжим: в нём они видели «нищебродов понаехавших подкормиться за счёт трудолюбивого местного населения». так что естественно, что карпатские русские скоро поняли, что с присоединением к Чехословакии они погорячились. И уже к 1935 году около 10% Подкарпатской Руси требовало полной независимости, 25% — желало присоединиться к СССР, 28% — предпочитали либо присоединение к Венгрии, либо — к Галиции в составе Польши. В сентябре 1938 года чехи предпочли дать Подкарпатской Руси автономию, но не подпускать к власти прорусски и просоветски настроенных политиков. Для безопасности. Знали бы они… Так что пост главы автономии занял проводник «украинства» униатский священник Августин Волошин (Каноны запрещают? Каноны, каноны… какие каноны?). А сама территория была переименована в «Подкарпатскую Украину». После «Мюнхенской сделки», когда территория Чехословакии фактически была поделена между гитлеровской Германией и союзной Гитлеру Польшей (отказавшей в частности в пропуске войскам Красной Армии, готовой помочь Чехословакии в обороне своих границ), Августин Волошин начал проводить откровенно нацистскую политику. «Прославился» Августин Волошин такой зверской украинизацией, что нынешние парубии-ляшко-тягнибоки нервно курят и плачут в сторонке. Жесточайшая цензура, дискриминация по языковому и национальному признаку (учитывая, что «украинцы» как национальность на тот момент существовали исключительно в СССР…). 20 ноября 1938 года около города Рахова по прямому приказу Волошина начал действовать… концлагерь Думен. Для русских. Что характерно, правительство Чехословакии эти нововведения «не заметило». Единственное, что «исправила» чешская власть — попытку Волошина 20 января 1939 года ввести в автономии политическую монополию Украинского национального объединения. Тут уж Прага заставила волошинцев признать деятельность и таких партий, как аграрная, национал-социалистическая, социал-демократическая и христианско-народная. В марте 1939 года стало ясно, что мир находится накануне большой войны. Августин Волошин и его сторонники решили пойти ва-банк. И 15 марта 1939 года объявили о независимости Карпатской Украины. От Чехословакии и здравого смысла. После этого Августин Волошин немедленно обратился за поддержкой к… Адольфу Гитлеру. И снова был разочарован: Гитлер дал понять, что «Карпатская Украина» уже обещана Венгрии и лучше всего Волошину сотоварищи поднять лапки кверху и не выделываться. «Круто!» — восхитились в Венгрии. И двинули войска. Уже 16 марта «Карпатская Украина» перестала существовать как самостоятельное государство, хотя остаточные бои шли до 18 марта. Фактически, «Карпатская Украина» изначально была полигоном борьбы провенгерской и прогитлеровской партий. Но даже кратковременная победа прогитлеровского Волошина не изменила кухни подготовки Гитлера к войне против СССР. Мнения всякой шушвали вроде Волошина Гитлера и его окружение не волновали. Частью Украины Подкарпатская Русь станет лишь 29 июня 1945 года по воле Иосифа Сталина, присоединившего эту территорию к УССР. О чём бандеровские политики из Киева очень не любят вспоминать. Но о чём очень хорошо помнят в Венгрии… Августин Волошин. Объявил «независимость» Карпатской Украины только для того, чтобы тут же сдать её Адольфу Гитлеру. Но Гитлер уже обещал эту территорию союзной Венгрии… А бандеровцам-то что за дело? Во всей этой истории остаётся только один вопрос — киевским-то бандеровцам от всей этой истории какой навар? Ответ достаточно прост. Во-первых, история «Карпатской Украины», по мнению бандеровского руководства, придаёт легитимность владению данной территории Подкарпатской Руси, которая исторически Украине не принадлежала и даже название «Украина» получила только от гитлеровских подгузников — Волошина сотоварищи. Во-вторых, возвеличивание хустовской «независимости» это — претензия на мировое значение «украинства», создававшего свои государства. То, что эти государства на практике оказались нежизнеспособными — побоку. Главное — факт, что они «были», прецедент, пытающийся заретушировать политико-социальную импотенцию идеологии «украинства». В-третьих, на территории бывшей Подкарпатской Руси сегодня происходит новый виток разочарования. Теперь это разочарование майданной властью. А исторически для этой территории менять себе хозяев — привычно. И, спасибо, если уйдёт Подкарпатская Русь куда-нибудь в Европу. А ну как — в Россию (а что, последние опросы показали, что отношение к России у украинцев вельми улучшилось)? Это ж — эффект домино начнётся. Так что надо напомнить Западной Украине, что она — Украина! Свидомая, освиченная, незалежная, голозадая… ой, нет, последнее — не напоминайте. Таким образом, можно сегодня сказать со всей ответственностью: этот «правздник» 15 марта для бандеровской власти — действительно «со слезами на глазах». Потому что если этому празднику не поверят, то далее его будут праздновать уже в совсем другом государстве… Константин Каледин, quis_quaeritis