СМИ

© AFP 2019, JEWEL SAMADКогда Лоле было три года, она сообщила матери, что отныне ее будут звать Николай. Она хотела быть мальчиком — не какую-то неделю или пару месяцев, а много лет. Если бы тогда у меня была возможность сменить пол, не сомневаюсь, я бы это сделала, рассказывает уже взрослая Лола датской газете.Мне было три года, когда я решила стать мальчиком. Я несколько месяцев упрашивала маму сходить к парикмахеру. У меня были темные длинные волосы. Слишком длинные, как мне казалось. Когда парикмахер начал состригать первые локоны, мама не удержалась и вышла из помещения. Но когда она вернулась и увидела мою улыбку в зеркале, она уже не сомневалась, что так мне больше идет. Волосами все не ограничилось. Больше никто не мог решать, что я буду носить. Это решала я сама: бирюзовый спортивный костюм и кроссовки, которые сверкали, стоило мне сделать хоть шаг. Платья — исключено. И звали меня больше не Лола, а Николай. В детском саду дети думали, что Лола ушла из группы, а вместо нее пришел новый мальчик. Я хотела быть мальчиком — и не какую-то неделю или пару месяцев, а много лет. Но не очень легко стать мальчиком, будучи девочкой. Мне пришлось быстро отказаться от мечты зваться Николаем, и вместо этого я делала все, чтобы хотя бы выглядеть как Николай. Но это тоже требовало объяснений. Я привыкла объяснять детям и взрослым, почему я не похожа на девочку. Меня спрашивали об этом так часто, что ответ уже всегда был наготове: «На самом деле я девочка, но с детства я играла только с мальчиками, поэтому я решила стричь волосы и носить мальчишескую одежду». Такого объяснения не всегда хватало. Некоторые дети требовали доказательств, что я действительно девочка. Волосы-то у меня были короткие. Когда я начала ходить в школу, я по-прежнему выглядела как мальчик. Здесь у меня появилось еще больше проблем. Если какого-то учителя не было, то преподаватели на замену обвиняли меня во лжи, когда мы называли свои имена. У меня наготове было объяснение. Если бы у меня тогда была возможность сменить пол, не сомневаюсь, я бы это сделала. Но внезапно я влюбилась. Я училась во втором классе, и его звали Аске. Семь лет я стремилась к тому, чтобы мальчики считали меня одной из них. Но теперь мне захотелось, чтобы Аске относился ко мне как к девочке. Я по-прежнему ходила в мальчишеской одежде и предпочитала футбол группе Spice Girls, но теперь я с удовольствием присоединялась к девчачьей команде, когда мы играли в догонялки «мальчики против девочек». Вот почему я решила отращивать волосы и время от времени стала использовать заколку. Это произошло не за один день, но мало-помалу Николай снова стал Лолой. Это был медленный и прерывистый процесс, который происходил в моем собственном темпе: мне не особенно хотелось кому-то объяснять, почему я снова решила быть девочкой. Что только не произошло с тех пор, как я ходила в бирюзовом спортивном костюме. Многие парни сейчас ходят в платьях, а многие девушки их избегают. Когда я вспоминаю прошлое, я думаю, что было бы здорово, если бы в шестилетнем возрасте мне не приходилось ежедневно всем объяснять, почему у меня такие волосы и одежда, хотя мой личный номер заканчивается на четное число (в Дании личный номер женщин заканчивается на четное число, а мужчин — на нечетное — прим. перев.). Стать мальчиком было моим решением, и моим же решением было опять стать девочкой. Я благодарна родителям за то, что они позволяли мне ходить с короткими волосами и носить спортивный костюм, называя себя «Нико», пока мне самой не надоело. Но я также благодарна, что моя первая влюбленность не была связана с банковскими счетами, взрослыми разговорами, личными номерами и юридическими договорами. Она и без этого причинила мне немало проблем.