СМИ

© CC0 / Public Domain, The National Archives | Перейти в фотобанкРазговор с польским советологом о Ялтинской конференции вновь крутится вокруг болезненного для поляков вопроса о предательстве союзниками Польши. Для поляков Ялтинская конференция стала символом зла. Однако, по словам эксперта, сначала отвергнув Ялту, польский народ прошел эволюцию своего видения территориальных проблем. Р азговор с польским советологом профессором Мареком Корнатом о Ялтинской конференции Конференция «Большой тройки», которая прошла в Ялте 4 — 11 февраля 1945 года с участием Иосифа Сталина, Франклина Делано Рузвельта и Уинстона Черчилля, официально имела своей целью согласование мирового порядка после Второй мировой войны, наказание преступников и установление устойчивого мира. Среди прочего лидеры СССР, США и Великобритании договорились о проведении международного трибунала над нацистами, о разделе на оккупационные зоны и денацификации Германии. Также было согласовано проведение учредительной конференции ООН, были намечены новые послевоенные границы в Европе. Конференция проходила под лозунгами демократии, свободы и борьбы за мир. Однако в действительности Ялта стала актом капитуляции Запада перед Советским Союзом, который наравне с гитлеровской Германией развязал Вторую мировую войну. Ялта также была предательством США и Великобритании в отношении Польши, которая являлась их союзником. Именно благодаря их согласию Сталин в Польше, равно как и во всей Центрально-Восточной Европе, установил тоталитарную советскую систему. К разговору о Ялтинской конференции я пригласил профессора Марека Корната из Польской академии наук, который является ведущим польским советологом. Назар Олийнык: Наверное, не будет большим преувеличением сказать, что еще до того, как состоялась Ялтинская конференция, она уже заведомо была победой Сталина. Само место ее проведения, Ялта, на советской территории, и время ее проведения, когда фактически большая часть Центрально-Восточной Европы находилась под контролем СССР, уже наперед определило ход встречи в Ялте. Не так ли? Марек Корнат: Безусловно, Ялтинская конференция прошла в особенно благоприятный момент для Советского Союза и его лидера. Дело в том, что, несомненно, западные великие державы находились в обороне, если речь идет о военной ситуации на фронте. Они испытывали огромные трудности с отражением немецкого контрнаступления в Арденах в декабре 1944 года. В то же время, как известно, в январе 1945 года СССР начал большое контрнаступление из района Вислы, в направлении Центральной Германии, на Берлин. У Советского Союза были в руках все козыри. Территории, которые должны были отойти в советскую сферу интересов, еще согласно решению Тегеранской конференции, состоявшейся в конце 1943 года, уже были заняты Красной Армией. Во-вторых, президент Рузвельт не скрывал того, что едет в Ялту просить Сталина помочь закончить войну с Японией. Понятное дело, Сталин планировал дорого продать свое согласие. В общем, по моему мнению, приписывание конференции в Ялте большого и решительного значения в судьбе мира является преувеличенным и необоснованным. Дело в том, что если бы ее не было, то, честно говоря, скорее всего, исторические события происходили бы так же. То есть, советизация занятых стран Центрально-Восточной Европы, в том числе Польши, была бы и без соглашений, принятых в Ялте. — Ялта стала своего рода символом и точкой отсчета советизации Центрально-Восточной Европы, но проблема Польши, ее границ и другие вопросы, как уже было сказано, согласовали еще на Тегеранской конференции. Почему именно Ялта стала символом предательства Запада и нового раздела Европы? — Почему Ялта стала таким символом зла? Знаете, тут нужно обратить внимание на один факт. Крайне важные решения, принятые в Тегеране, были засекречены. Понятно не все, но те, что касались Польши, были засекречены. Президент Рузвельт просил их не разглашать, поскольку опасался потерять голоса польской диаспоры в Америке. Как известно, если политик хочет победить на выборах, то важен каждый голос. Однако в Ялте все было по-другому. Решения Ялтинской конференции были представлены общественности в виде «Декларации об освобожденной Европе» и других резолюций. Что касается Польши, то там были опасные формулировки, поэтому их стоит привести. В них говорилось, что коммунистическое правительство, которое Сталин уже поставил в Варшаве, на руинах Варшавы, должно было быть слегка откорректировано и дополнено некоммунистическими лидерами. Это означало, что коммунисты власти не отдадут. Во-вторых, как известно, было принято, что линия Керзона будет восточной границей Польши. Вместе с тем взамен Польша должна была получить четко необозначенный, но большой территориальный прирост на Западе. Наконец, что крайне важно, в обещанных свободных выборах должны были принять участие только «ненацистсткие партии». Это оскорбляло польский народ и давало понять, что в Польше были необозначенные нацисты. Если в Польше и были какие-то нацисты, то это были немцы, так как не было польских нацистов. Такая формулировка давала советам возможность устранить любую политическую партию под предлогом, что та не является демократической. В конце концов, Сталин отверг концепцию международного надзора за выборами в Польше. Когда Рузвельт и Черчилль представили ему это дело, то он им ответил, что поляки — это великий народ, слишком гордый, чтобы согласиться на то, чтобы кто-то надзирал за их выбором. Сталин заявил, что польский народ сам в состоянии провести честные выборы. Если вкратце, то это все дало инструменты для быстрой советизации Польши. Каждый, кто внимательно прочитал все это и имел какой-то политический опыт и политическое воображение, мог сразу сказать, что это трагедия для Польши. К сожалению, так все и было. — Важным вопросом является разное прочтение значения и последствий Ялты, что не раз использовала российская пропаганда. То есть, подчеркивается, что Польша действительно потеряла восточные территории, но вместе с тем она получила компенсацию на западе. Также очевидно, что потеря Польшей земель на востоке была трагедией. Однако в случае Литвы, Украины или Беларуси именно на базе решений Ялтинской конференции оформились границы этих стран, когда они уже стали независимыми. Теоретически мы можем себе представить, что польско-украинский или польско-литовский конфликт мог бы продолжатся и в современности. Не раз обращается внимание, что побочным эффектом Ялты стало то, что эти национальные проблемы хотя жестоким и болезненным способом, но все же решились. Как Вы прокомментируете данный вопрос? — Сегодня мы можем сказать, что впоследствии, и по большому счету, это обернулось пользой, поскольку Польша и Украина, Польша и Литва не имеют территориальных претензий друг к другу. Линия Керзона, как граница, стала новым территориальным размежеванием, и случилось как случилось. Вместе с тем мы должны помнить, что товарищ Сталин не вел политику в национальных интересах литовского, польского или украинского государства. Он расширял и строил советскую тоталитарную империю, рубежи которой должны были быть расширены, как можно дальше. Кроме того, в Центрально-Восточной Европе должна была быть создана система зависимых от Москвы государств. Так и произошло. Одновременно с этим польский народ прошел эволюцию своего видения территориальных проблем в Центрально-Восточной Европе и в целом в видении территориальных вопросов своей страны. То есть, польский народ отверг Ялту, когда о ней узнал в 1945 году. Однако потом, когда проходили другие события и менялись условия жизни, исторические реалии, когда сменялись поколения, польский народ согласился с этим состоянием дел. Никто не выдвигал претензий по поводу Вильнюса или Львова. Никто не поставил такого вопроса, когда в Польше в 1989 году пал коммунизм. Это о чем-то говорит. Другими словами, значение имеет реализм ситуации, которая важнее, нежели сантименты. Такие возвышенные чувства, как сантимент ко Львову, девиз города всегда верного Польше и прочее — все это отошло на второй план. Значение предавалось политическому реализму. Мне кажется, что важно подчеркнуть этот важный польский опыт.