СМИ

© РИА Новости, Евгений Биятов | Перейти в фотобанк«Брюссель хочет добить не только польскую горнодобывающую промышленность и угольную энергетику. Похожие проблемы есть у польских металлургических предприятий», — пишет Do Rzeczy, на которое ссылается Polskie Radio. И обвиняет ЕС, из-за энергетической политики которого Польша теряет, а Россия получает выгоду.Выгодоприобретателем энергетическо-климатической политики ЕС является Россия, — пишет издание Do Rzeczy в статье «Польша теряет, Россия получает выгоду». Речь идет о том, что стоимость покупки выбросов углерода способствует тому, что энергия, получаемая за счет каменного угля, становится все дороже. Как следствие снижается конкурентоспособность этого сектора по сравнению с газовой или ветровой энергетикой. В настоящее время на газ приходится около 25% использования энергии в ЕС, а его главным поставщиком является Россия. Издание также отмечает, что в результате евросоюзной политики закрытия шахт, в Польше вырос рост импорта угля из России, а добыча польского угля из года в год снижается: в 1990 году добыча угля в стране составила 151,3 млн тонн, а в 2018 — 63,4 млн тонн. Кроме Польши, которая купила в прошлом году 20 млн российского угля, в ЕС больше всего этого ископаемого импортируют Нидерланды (16 млн тонн) и Германия (11,7 млн тонн). Это данные Евростата. «Брюссель хочет добить не только польскую горнодобывающую промышленность и угольную энергетику. Похожие проблемы есть у польских металлургических предприятий», — обращает внимание издание. «Неизвестно, насколько сильно российское лобби среди еврократов. Однако, данные однозначно указывают на то, что Россия является очевидным бенефициаром евросоюзной политики борьбы с выбросами СО2». Более того, энергетическо-климатическая политика ЕС не только направлена на подрыв экономик стран ЕС, но и не способствует глобальному снижению выбросов углерода. «Не должны ли польские власти, которые дали согласие на евросоюзный энергетическо-климатический пакет и его реализуют, услышать в свой адрес обвинение в государственной измене?», — задаёт в заключении вопрос Do Rzeczy.