СМИ

© РИА Новости, Александр Вильф | Перейти в фотобанкУкраина согласовала «формулу Штайнмайера», касающуюся урегулирования конфликта на Донбассе. «Зрада» это или «перемога», «Апострофу» рассказал эксперт по вопросам внешней политики Международного центра перспективных исследований Николай Капитоненко.Долгие разговоры и пересуды на тему «формулы Штайнмайера» в течение предыдущего месяца сыграли с нами злую шутку: формула превратилась в символ. Символом победы инициатива бывшего министра иностранных дел Германии, к тому же поддержанная Кремлем, быть никак не могла — поэтому стала символом поражения. Однако для тех, кто любое отступление от текущего положения вещей рассматривает как недопустимое предательство, успешного урегулирования конфликта вообще быть не может. Между тем, «формула Штайнмайера» вплетена в длинную цепь шагов по разрешению конфликта и не относится к числу самых важных из них. Это технический прием, на выполнении которого россияне настояли во многом потому, что увидели, какой резонанс этот вопрос вызвал внутри Украины. Формула превратилась в неплохой измерительный прибор, показывающий, насколько серьезно относится к дальнейшим шагам президент Владимир Зеленский и насколько сильны на Украине позиции противников любого урегулирования. Символом формула стала не только для нас, но и для Германии с Францией — символом готовности Украины вносить изменения в текущее состояние конфликта. Наши международные партнеры прекрасно осознают, насколько непросто это будет сделать. Агрессия России, недоверие к гарантиям, годы насилия — все это играет против любых шагов навстречу. В Берлине и Париже есть готовность компенсировать риски, но только частично. Нам не избежать сложных решений при любом развитии событий. Подписанное письмо с согласием на «формулу Штайнмайера» — далеко не самое драматичное из них. Уже не раз говорилось, что в самой формуле говорится лишь о последовательности: «временное действие закона об особом статусе — выборы — признание результатов ОБСЕ — постоянное действие закона». О других, более важных последовательностях — например, о выводе российских войск — разговор еще только впереди. Равно как и об объеме и механизмах автономии. Впереди нас ждут дилеммы сложнее. Любой из трех возможных сценариев потребует цену. Оставить конфликт в текущем состоянии, заморозить его или решить полностью — ни одна из этих опций не будет простой или безболезненной. Многое будет зависеть от способности парламента подготовить новый текст закона: настоящая цена вопроса будет скрываться там. Начало процесса урегулирования конфликта, как и преодоление состояния покоя, бывает самым сложным этапом. Москва выставила письменное согласие на «формулу Штайнмайера» условием для проведения саммита в нормандском формате. Нам нужен этот саммит для привлечения переговорных ресурсов Германии и Франции в решении сложной задачи — разведения войск и установления стабильного перемирия. Если такое перемирие не будет достигнуто, то и дальнейшего прогресса в урегулировании конфликта тоже не будет, включительно с выборами — по «формуле Штайнмайера» или без нее. Нам нужно осознать, что за тактическими препирательствами на тему формул есть ключевые политические вопросы: объем автономии, амнистия, общее видение отношений с Россией. Без их решения ритуалы вокруг формулы потеряют смысл и для нас, и для Москвы. Нам не удастся обвести россиян вокруг пальца, выписав удачные формулировки или поймав на слове: сила их переговорной позиции обусловлена большим преимуществом в контроле над эскалацией. Но и Кремль не сможет принудить нас к условиям более тяжелым, чем мы сами захотим принять. И уж тем более этого не получится сделать государствам-посредникам.