СМИ

© Минобороны РФКогда речь идет о войне, «Нэшнл интерест» проявляет прагматизм без тени сентиментов. Размышления о морали или оправданности той или иной войны отсеиваются. Перечисляются реальные факты: российские пилоты в Сирии научились использовать крылатые ракеты, бороться с повстанцами и т.д. Цитируя аналитика Цыганка, издание отмечает ошибочность «аутсорсинга» экс-министра Сердюкова, привлекавшего частные компании. Добро пожаловать в Сирию, боевую лабораторию российских ВКС. Россия сумела приобрести ценный боевой опыт в Сирии, как пишет Анатолий Цыганок, полковник в отставке и военный комментатор в «Независимом военном обозрении». В Сирии российские пилоты научились осуществлять бомбометание с больших высот, запускать крылатые ракеты воздушного базирования, проводить вертолетные атаки с малых высот и обеспечивать эффективное прикрытие наземных сил. Цыганок сравнивает эффективность операций российских ВКС в Сирии с катастрофическими результатами действий российской военной авиации во время войны России и Грузии 2008 года. Тогда российские ВВС еще не оправились после распада Советского Союза, и их плохо подготовленные пилоты допускали массу ошибок в ходе плохо спланированных атак, в результате чего грузинские системы ПВО сбили несколько российских самолетов. Тогда российские пилоты мало что знали о грузинских ПВО. «Не имея достоверных данных о расположении активных средств ПВО Грузии и организации управления ими, ВВС вынуждены были действовать на свой страх и риск», — пишет Цыганок. Тактика российских ВВС была в лучшем случае незамысловата, а в худшем — небрежна. «Не учитывалось возможное расположение активных средств ПВО Грузии и их зон обнаружения и поражения, — отмечает Цыганок. — Не использовался рельеф местности; неоднократно выполнялись повторные заходы на цели (причем с одних и тех же направлений). Уход от цели выполнялся с включением максимальных режимов работы двигателей и набором высоты заданного эшелона практически в районе цели; не учитывалось положение солнца и освещенных им предметов; не выполнялись противозенитные и противоракетные маневры». «Су 34 в целом эффективно выполняют задачи по нанесению ударов высокоточными авиационными средствами поражения (корректируемые по ГЛОНАСС бомбы КАБ 500С) по особо важным и так называемым трудным целям, — пишет Цыганок, имея в виду атаки с больших высот с применением бомб со спутниковой системой наведения. — Боевой опыт в Сирии получили 84% летного состава ВКС России, и это положительный момент. Летчики авиационной группировки и экипажи вертолетов хорошо освоили район боевых действий и полеты в пустыне и горных условиях, что тоже является плюсом. Авиация и вертолетчики хорошо взаимодействовали с сухопутными силами сирийской армии. Кроме того, российские стратегические бомбардировщики — Ту-160 и Ту-95 — впервые в условиях боя запустили крылатые ракеты, включая ракеты Х-101/Х-102 и Х-555. «Применили в общей сложности около 20 крылатых ракет воздушного базирования, с Ту 160 — Х 101 и с Ту 95 — Х 555. В общей сложности экипажи находились в воздухе 16 часов», — пишет он. Пилоты российских ударных вертолетов Ми-24, которые широко применялись во время войны в Афганистане и часто падали, в Сирии выработали тактику, которая помогала им бороться с повстанцами: «Ми 24 обычно действуют парами, в зависимости от типа цели пилот ведущей машины выбирает маневр, иногда прямо над деревьями, ведя ракетный огонь по позициям противника с близкого расстояния, оказывая поддержку сирийским войскам, ведущим тяжелые бои», — отмечает Цыганок. Пилоты Ми-24 старались избегать переносных зенитно-ракетных комплексов, летая на очень малых высотах. Что интересно, Цыганок отмечает, что передача функций военной поддержки частным компаниям была ошибкой. «Аутсорсинг может существовать только в мирное время, в боевых условиях он оказался не только ненужным, но и вредным. Требуется опять вернуться к советскому (российскому) опыту технического обеспечения, ремонта, обслуживания, боевого и материального обеспечения. Гражданские лица могут ремонтировать технику в мирное время, но в боевых условиях нужны военные специалисты».