СМИ

© РИА Новости, Сергей Гунеев | Перейти в фотобанкНапряженные отношения между Россией и Украиной символизирует вопрос Крыма и Донбасса. Но есть и другие аспекты, такие как непрекращающиеся препирательства в экономической сфере. Например, украинский долг в размере 3 миллиардов долларов, пишет автор и утверждает, что брать кредит у России рисковано. Но любой кредит, а не только росийский, — это всегда риск: его надо отдавать, выполняя условия сделки.Эта история началась в 2013 году. Тогда обсуждалось подписание договора об ассоциации между Европейским Союзом и Украиной, и эта страна привлекала все больше мирового внимания. Бывший тогда президентом Украины Виктор Янукович пытался проводить политику балансирования между Москвой и Брюсселем, что, однако, не нравилось российскому руководству. Вопрос стоял так: в каком из предложенных направлений Киев двинется в ближайшие годы? Проблема заключалась в состоянии Украины. Янукович и его предшественники (неважно, какой лагерь они представляли: «пророссийский» или «прозападный») почти довели страну до банкротства. Президент нуждался в деньгах, без которых его режим не выжил бы. Перед главой государства было два пути, причем «московский» символизировали не только разные «кнуты», с помощью которых Кремль давал понять, что будет дальше, если Киев откажется от евразийской интеграции, но и некоторые «пряники». Одним из таких «пряников» была обязательная «скидка» на природный газ в размере 30%, что было крайне важно для Януковича, пользовавшегося поддержкой в основном на востоке страны, где доминировал энергозатратная тяжелая промышленность. Другим вариантом «пряника» от России были обещанные кредиты. Так, на тот момент речь шла о 15 миллиардах долларов. Эти деньги могли помочь украинскому президенту протянуть до выборов. Запад же не давал столь конкретных обещаний, а кроме того, постоянно связывал их с необходимостью проводить непопулярные реформы, прежде всего в энергетической сфере. В итоге Москва взяла верх со своим предложением и отправила Януковичу первый транш в размере трех миллиардов долларов. Однако вскоре выяснилось, что ситуацию это не облегчило, и Януковича свергли. До сих пор ведется спор вокруг этих трех миллиардов долларов. В декабре 2015 года Украина отказалась выплачивать свой долг и фактически погрузилась в техническое банкротство. Потом Россия подала в лондонский суд (кредит предоставлялся в виде еврооблигаций, выпущенных в соответствии с британским правом). Аргументы России довольно просты: между российским и украинским правительством существовал договор, и первый транш кредита был отправлен. Условия оговаривались заранее, так что Украина обязана платить. Украинцы же отговариваются тем, что фактически это был кредит Януковичу как частному лицу. При этом было нарушено украинское законодательство, и это подтверждается, в том числе, тем, что после его свержения и бегства в Россию других траншей не поступало. Кроме того, Киев оправдывается, утверждая, что кредит ему навязали под давлением и угрозами, а потом Россия сама сделала невозможной выплату кредита из-за собственной вооруженной агрессии. Интересно, что если первая инстанция рассматривала это дело исключительно с коммерческой точки зрения и встала на сторону России, то после апелляции вердикт был вынесен уже в пользу Украины. Споры ведутся и вокруг того, должно ли вообще британское правосудие принимать во внимание какие-то другие обстоятельства, кроме того, что выплаченные деньги должны вернуться кредитору. Людям, несведущим в области международного права, логичным может показаться, пожалуй, первый аргумент: деньги были выплачены, и в момент их получения Виктор Янукович являлся (пусть и плохим) украинским президентом. Поэтому деньги нужно вернуть. Однако, как показывает развитие ситуации, не все так просто, и суд прислушался как минимум к некоторым украинским аргументам. Нет, украинская сторона еще не одержала окончательную победу, но уже ясно, что юридического завершения этой истории нам придется еще какое-то время подождать. Коварные российские кредиты Из этой истории становятся понятны и некоторые более общие моменты, связанные с политической экономией. Во-первых, понимаешь систему, по которой Россия предоставляет свои кредиты, а она отличается от так называемых экспортных кредитов, которые даются иностранным государствам на закупку российских товаров и услуг. Есть такие кредиты, которые предоставляются без дополнительных условий в виде обязательной закупки. Правда, одно не исключает второго. Как правило, одно сочеталось с другим, как в случае Белоруссии. Но вообще, когда речь идет о российских финансовых кредитах, то с их помощью, как правило, Кремль оказывает поддержку тому или иному правящему режиму, который устраивает Россию по тем или иным причинам. И история с Украиной тому подтверждение. В отличие от большинства аналитиков, автор этой статьи не считает, что Россия руководствуется только политическими соображениями. Нет, есть и другие. Янукович и его правительство гарантировали России, что Украина будет потреблять ее энергоносители (то же можно сказать о Белоруссии). Кроме того, президент Украины в тот момент совершенно не был заинтересован в реформах, которые заставили бы его ограничить чрезвычайно энергозатратную тяжелую промышленность на востоке страны. А ведь это неизбежно лишило бы его части поддержки электората. Россия же, как правило, со своей стороны, не требует выполнения каких-то условий, кроме соблюдения даты возврата и выплаты оговоренных процентов. По крайней мере, официально это так. Неофициально определенные требования, конечно, звучат. Россия может таким образом склонять к углублению интеграции (случай Белоруссии) или добиваться доступа к природным ресурсам (случай некоторых стран Африки). Правда, для России подобные кредиты тоже сопряжены с определенными рисками. Достаточно обратиться к примеру Венесуэлы, которая задолжала Кремлю три с половиной миллиарда долларов (помимо долга венесуэльской нефтяной компании PDVSA). У России и так было мало шансов получить обратно кредитованные средства от Венесуэлы, а после недавних беспорядков это стало практически невозможно. Напротив, международные финансовые институты предъявляют довольно жесткие требования к заемщикам. Часто от них требуют уже упомянутых внутренних реформ. Так, от Украины требовалось отказаться от системы дотаций и непрозрачных трансакций, распространенных в энергетическом секторе. Кроме того, Янукович должен был навести порядок в бюджете, и без сокращения расходов тут не обошлось бы. Это, в свою очередь, закономерно сказалось бы на его рейтинге среди избирателей. Поэтому Янукович и выбрал российский кредит. Для России предоставление подобных кредитов очень рискованно еще и потому, что часто дело не обходится без поддержки местного лидера не только на словах. Пример — скандалы вокруг присутствия так называемой группы Вагнера (частной военной компании) в разных странах (Центральноафриканская Республика, Венесуэла, Ливия), сопряженные с российскими кредитами (их предоставляло как российское правительство, так и компании, такие как Роснефть). Спор вокруг украинского кредита — отнюдь не единственный экономический конфликт между Украиной и Россией. Интересно, что одновременно эти страны весьма оживленно торгуют друг с другом. Тут особо ощутимо сказывается наследие Советского Союза и развитие этих стран в постсоветский период. Я не утверждаю, что давать разным правительствам мира кредиты, тем самым преследуя собственные политические и коммерческие интересы, это обязательно плохо. Однако это более чем рискованно, что подтверждает не только история Украины Януковича, но и прецеденты в других странах.