СМИ

© AP Photo, Lucas Jackson, PoolЕсли бы американцам удалось закрепиться в Ираке, то они обеспечили бы себя нефтью, и саудовская нефть им бы была уже не нужна. И тогда, если бы Эр-Рияд потерял своих постоянных клиентов, несомненно, следовало бы ожидать и краха ОПЕК. Поэтому тогда в 2000-х Россия говорила гораздо больше о незаконной оккупации, чем о «незаконности» самого факта военного вторжения.Запасы нефти в Персидском заливе имеют большое стратегическое значение, причем не только для государств региона, но и для всего мира. Ведущие экономические державы всегда претендовали на добычу этой нефти, ее переработку и транспортировку. Так, до 1972 года США и Великобритания участвовали в добыче 2/3 нефтяного запаса Ирака, одной из ведущих нефтедобывающих стран региона. Но именно в тот год нефтедобывающая промышленность Ирака была национализирована, и британцы и американцы потеряли свои позиции в этой стране. Национализировав свою нефть, Ирак сразу же переориентировался на экспорт своих богатейших запасов черного золота. С данной целью он начал сотрудничать с российскими (советскими) и французскими нефтедобывающими предприятиями. Пока США и Великобритания, стремясь вернуть утраченные позиции в регионе, стали прибирать к рукам нефтедобывающий сектор в южных странах региона Залива, именно российские и французские предприятия активно инвестировали в нефтедобычу в Иране и Ираке. И поэтому Россия и Франция были среди тех стран, которые понесли значительный ущерб от войны в Ираке. Именно они предъявляли больше всего претензий в связи с последовавшей оккупацией Ирака: о незаконности оккупации Россия и Франция говорили гораздо больше, чем о «незаконности» самого факта военного вторжения. «Почему нападение на Ирак состоялось, а на Северную Корею — до сих пор нет?» — такой вопрос задавали Полу Вулфовицу, занимавшему тогда пост замглавы Пентагона. И ответ он давал весьма лаконичный: «Ирак купается в собственной нефти». А Дик Чейни, в то время вице-президент США, высказывался еще более откровенно: «Запасы энергоносителей, по сути, не принадлежат странам, на территории которых они сосредоточены…. Значит, их использование не может быть целиком и полностью сосредоточено в их руках». Ирак является третьей нефтедобывающей страной мира, после Саудовской Аравии и Ирана, на него приходится 10% мировой нефтедобычи (или около 115 миллиардов баррелей). При этом значительная часть месторождений так и остаются неразведанными. В настоящее время в Ираке разрабатывается всего две тысячи нефтяных скважин. Другая особенность нефтедобычи в Ираке — на десять раскопанных скважин приходится восемь, на которых, собственно, ведется нефтедобыча, тогда как в Саудовской Аравии это соотношение составляет десять к пяти. Помимо высокого качества иракской нефти, другим ее достоинством является низкая стоимость добычи — один доллар за баррель. Географическое положение Ирака таково, что позволяет значительно быстрее доставлять нефть по трубопроводам на потенциальные рынки сбыта — маршрут намного короче, чем у других стран Залива. Иракской нефти нужно миновать лишь территорию Сирии и Турции. Два наиболее крупных нефтеносных бассейна расположены на севере и юге страны, соответственно, в окрестностях Киркука (северный бассейн) и в окрестностях Басры (южный бассейн). Все запасы иракской нефти, по имеющимся оценкам, превышают запасы нефти России, США, КНР и Мексики вместе взятых. В настоящее время США необходимы 25% мировых запасов нефти, Европе — также 25%, КНР — 6,9%, Япония — 8,6%, Индия — в 1,3% запасов сырой нефти. А все вместе, вышеперечисленные страны должны потреблять 69,5% запасов черного золота. Эти данные показывают, сколь велико стратегическое значение запасов, которые сосредоточены в регионе Залива, для основных потребителей нефти на мировых рынках. (…) В силу этого роль Персидского залива в мировой политике растет день ото дня. Можно даже сказать, что экономическая безопасность теперь зависит от ситуации в регионе Залива. Наблюдения за динамикой добычи мировых энергоресурсов ясно показывают, что в силу стремительного сокращения запасов энергосырья в Северном море, в США и даже в России, к 2030 году свыше 90% мировых запасов нефти будет приходится на регион Персидского Залива. Промышленный рост в США напрямую зависит от нефти Персидского Залива, которая и становится причиной тех конфликтов, спровоцированных США в последние десятилетия ради долгосрочного присутствия в этом регионе. И оккупация в 2003 году Ирака стала отправной точкой данной американской политики. Это увеличивает и без того колоссальные расходы США на вооружение. Если бы американцам удалось закрепиться в Ираке и установить там господство государств, которые поддержали в этой операции США, то они не только обеспечили бы себя нефтью, но и смогли бы в несколько раз увеличить там нефтедобычу, и нефть Саудовской Аравии им бы была уже не нужна. И тогда, если бы Саудовская Аравия потеряла своих постоянных клиентов на рынке нефти, несомненно, следовало бы ожидать и краха ОПЕК. Оккупация Ирака — это своего рода основа для дальнейших фундаментальных изменений ближневосточного региона, который планируют американские неоконсерваторы. (…) Исламская революция 1979 года в Иране, ее последствия для всего региона, с одной стороны, и оккупация в том же году советскими войсками Афганистана, с другой стороны, привлекли более пристальное внимание к региону Персидского Залива со стороны американских стратегических и аналитических центров. Тогда же американцы провозгласили, что им во что бы то ни стало необходимо сохранить влияние в «жизненно важном» для них регионе. Тогдашний президент США Джимми Картер даже заявил, что любые попытки какой-либо страны установить господство или хотя бы влияние в регионе Залива будут означать «угрозу интересам, жизненно важным для Америки». И США намерены противостоять подобным попыткам вплоть до применения военной силы. Америка признала тогда, что готовность применять в этом случае военную силу была вызвана отнюдь не противостоянием западного и восточного блоков в регионе. Защита своих национальных интересов у Вашингтона на первом месте, и потому каждую минуту он должен быть готов принять все необходимые меры, вплоть до самых крайних. И именно готовность защищать свои интересы силой, а не идеология и не гонка вооружений, могла в любую минуту привести к настоящему столкновению двух сверхдержав, западной и восточной. Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что после окончания холодной войны Персидский залив занял центральное место в мировой геополитике. И этот же регион лежит в основе геополитических устремлений США, причем он несколько шире привычных для нас географических рамок. Так, он выходит далеко за берега Персидского залива и включает в себя северные и восточные границы Ирана, часть Афганистана и Пакистана до порта Карачи, на севере простирается даже до Казахстана. На западе он включает целиком весь Египет, Судан, Эфиопию и Сомали (до Баб-эль-Мандебского пролива). Получается, в центре этого стратегически важного региона лежит даже не Персидский залив, а Иран. (…) Следовательно, глобальная безопасность, мировое экономическое развитие прочно привязаны к этому региону. Любая сила, которая захочет сказать свое слово в мировой политике или экономике, будет вынуждена тщательно отслеживать все происходящее в регионе Персидского залива. Перевод приводится в сокращении