СМИ

© AP Photo, Yuri Kadobnov/Pool Photo via APРоссийский президент и корейский диктатор могли ограничиться одними лишь тостами, и даже тогда можно было объявить встречу успешной, уверен автор бразильского издания. Встреча Владимира Путина и Ким Чен Ына является классическим примером игры с положительным счетом, в которой от взаимодействия выигрывают обе стороны. А вот в проигрыше, очевидно, остался Дональд Трамп.Встреча Владимира Путина и Ким Чен Ына является классическим примером игры с положительным счетом, в которой от взаимодействия выигрывают обе стороны. Российский президент и северокорейский диктатор могли ограничиться одними тостами, произнесенными после официальной встречи в Дальневосточном федеральном университете — это своего рода белый слон, которого Путин создал на красивейшем острове Русский — и даже тогда могли бы с полным правом говорить об успехе саммита. А вот в проигрыше, очевидно, остался Дональд Трамп. Весь первый год после вступления в должность американский лидер пытался заставить мир поверить в то, что он способен открыто противостоять северокорейскому «человеку-ракете», наследнику нелепой диктатуры, которая причудливо сочетает в себе семейную династию и сталинизм — и все это в самом что ни на есть 21-м веке. Кима не пришлось долго упрашивать — он несколько раз удваивал ставку и почти убедил аналитиков в том, что ему ничего не стоит отправить ядерную боеголовку через Тихий океан в Соединенные Штаты. В прошлом году напряженная ситуация обернулась вспять, когда состоялась первая встреча между Кимом и Трампом — фактически это было признание моральной победы диктатора. Только вот прошло несколько месяцев, а достигнутое взаимопонимание куда-то пропало и уже не повторилось на второй встрече в конце февраля этого года. Хуже того: явное сопротивление Северной Кореи требованию Вашингтона ликвидировать ядерный арсенал оказалось непреодолимым. И тут на сцену выходит Путин, возможно, самый проницательный оппортунист на международной арене. И делает то, что у него получается лучше всего: занимает место, оставленное его противниками. Именно так было в начале гражданской войны в Сирии, когда Барак Обама, не желая вовлекать американцев в еще один непопулярный конфликт, оставил безнаказанным применения химического оружия, то есть пересечение установленной им самим «красной линии». Российский президент увидел вакуум и заполнил его в 2015 году, вступил в войну на стороне своего союзника, диктатора Башара Асада, и спас его режим. Возможно, кто-то возразит, что сирийская ситуация еще очень далека от мирного разрешения, и это правда. Но верно и то, что Асад вновь стал доминирующей силой в стране, а Путин достиг своей главной цели — повысил значимость России в регионе, где его страна могла похвастаться некоторым влиянием только во времена Советского Союза. Разумеется, ситуация, в которой оказался Путин, не безупречна. Если ему удалось посредством грубой силы предотвратить вступление Украины и Грузии в НАТО, то одновременно он заработал себе статус международного парии и санкции, которые, хотя и не вывели из строя российскую экономику, наносят ей значительный ущерб. В этих случаях за свою тактику ему пришлось заплатить большую цену, чем, возможно, ожидалось, хотя надо признать, что основная цель была достигнута. В случае с Северной Кореей волюнтаризм Трампа сыграл роковую роль для его претензий. Ким может создавать впечатление не самого проницательного из диктаторов, но он продолжает линию деспотов, ориентированных в первую очередь на собственное выживание и привыкших вести переговоры — это наблюдение принадлежит президенту Биллу Клинтону, которого северокорейцы на протяжении многих лет водили за нос. Нынешний глава Белого дома думал, что одержит победу над Кимом своими хитроумными уговорами, и в итоге проиграл. Американец даже прибег к российской практике не ставить под сомнение демократические полномочия своих собеседников — при наличии общих интересов — однако при попытке навязать соглашение получил однозначное нет. Власть Кима целиком основана на страхе, что в один прекрасный день он использует свой ядерный арсенал против соседей. Бомба — это его гарантия, и надежды на то, что он избавится от нее, поверив туманным обещаниям американцев, привели к провалу переговоров с США. Между тем Путин — хотя мы не можем знать, о чем на самом деле шла его беседа с диктатором — выставляет свои счета в другой форме, как правило, это сотрудничество с собеседником. К тому же, Путину пришлось решать и некоторые частные вопросы, например, судьбу десяти тысяч северокорейских рабочих в России. Некоторые из них трудятся в ресторане «Пхеньян», расположенном в нескольких километрах от места встречи двух лидеров: это заведение славится не только вкусным пибимпабом (традиционное корейское блюдо), но и является центром отмывания валюты для режима. Как и в случае с Сирией, Путину достаточно было сослаться на старую дружбу советских времен, чтобы изменить свои позиции в регионе, где интересы России почти не учитывались. В этом смысле, встреча двух лидеров должна была послужить сигналом не только Вашингтону, но и Пекину, истинной тихоокеанской державе и до сегодняшнего дня крупнейшему кредитору Кима.