СМИ

© РИА Новости, Карлос Эррера | Перейти в фотобанкНесмотря на доктрину Монро, а может, как раз из-за нее Россия направила своих солдат в Венесуэлу. Не так давно Путин заявил, что он готов к повторению Карибского кризиса, и он явно проверяет, сможет ли кто-нибудь что-то с этим сделать, считает автор американского издания. Однако, возможно, что не США — главная цель России, пишет он.Интересные события происходят на нашем континенте к югу. Несмотря на доктрину Монро, а может, как раз из-за нее Россия направила своих солдат в Венесуэлу. Не так давно Путин заявил, что он готов к повторению Карибского кризиса, и он явно проверяет, сможет ли кто-нибудь что-то с этим сделать. Дональд Трамп ясно заявил, что не хочет отправлять войска в Венесуэлу. Спецпосланник в Венесуэле Эллиот Абрамс (Elliott Abrams) фактически исключил возможность военного вмешательства — пока. Кто-то увидел в высказываниях Абрамса попытку выиграть время; я же полагаю, что на дипломатическом языке это означает бдительное выжидание. Мы неоднократно вмешивались в дела латиноамерианских стран. Эту историю, особенно что касается Венесуэлы (это она придумала «Янки, гоу хоум»), необходимо учитывать в любых наших действиях. По этой причине мне кажется, что незамедлительная военная интервенция является самым умным шагом. Тем не менее, мы не должны исключать и другие варианты действий, делая так, чтобы все это видели. Одних только слов недостаточно. Если исходить из того, что наши войска и российские войска не должны одновременно находиться на одном поле боя, то имеет смысл оказание определенной помощи Колумбии на ее границе с Венесуэлой. Авиация. Много авиации. Боевые корабли у венесуэльского побережья по обе стороны Панамского канала также помогут в борьбе с наркоторговлей. Главный нарушитель спокойствия здесь Влад Путин. Режим Николаса Мадуро должен России миллиарды за оказанные в прошлом услуги, но сотня солдат в Венесуэле нужна Путину не для этого. Поскольку Европу он уже прикарманил благодаря природному газу (Германию — точно), теперь ему хочется сделать то же самое с Южной Америкой. Но на его пути стоим мы. Путин намерен дестабилизировать Южную Америку, чтобы на нашей границе было больше создающих проблемы беженцев, чтобы подстрекатели и смутьяны провоцировали беспорядки во всем регионе. Контроль над Венесуэлой означает контроль над самыми крупными запасами нефти на нашей планете. А это позволяет контролировать значительную часть Южной Америки. А еще при таком раскладе появляются рычаги давления на Китай, у которого нет своей нефти, но он контролирует Панамский канал. И на Японию, у которой нефти тоже нет, а посему в отношении этой страны можно заниматься вымогательством. Представьте себе, что три самые могущественные экономики Европы и Дальнего Востока слабо защищены от вас. Главное здесь — геостратегическая власть, реализуемая через нефть. В этом не произошло никаких изменений за последние 10, 20 и даже 40 лет. Но игроки и персоналии сменились. Может быть, мы — даже не главная мишень для Путина. У Китая с Россией протяженная граница и непростая совместная история, а поэтому нельзя исключать, что Путин хочет произвести впечатление на Си Цзиньпина. Направляя потихоньку свои войска в Венесуэлу, он готовит плацдарм для удушения Панамского канала из Каракаса. Со стороны Путина это большая авантюра, потому что хватать за горло две крупнейшие мировые экономики (китайскую и японскую) и двух самых опасных военных противников (Китай и Америку) очень рискованно. Но этот человек показал, что у него есть мозги, наглость и сообразительность для ведения такой игры. Он надеется сделать то, что сделали нацисты в середине 1930-х годов: действовать медленно и потихоньку, чтобы не вызвать подозрений, и постепенно укрепить свои позиции. Не думаю, что он хочет начать войну. Но как мне кажется, он хочет посмотреть, насколько далеко ему удастся зайти, пока ему не поставят синяк под глазом (дипломатически, а не физически, конечно). Дональд Трамп проявил себя необычайно проницательным игроком на поле геополитики. В этом он под стать Путину. Наблюдать за этой игрой очень интересно, хотя и страшно.