СМИ

Долгие годы в высоких кабинетах на Старой площади теплилась надежда на простое и понятное решение украинского кризиса. Формула кое-кому наверняка казалась изящной: мы забираем Донбасс, фиксируем линию боевого соприкосновения в Приазовье, а затем приходит Дональд Трамп и принуждает Киев к миру на приемлемых для Москвы условиях. Разве могло что-то пойти не так? На пятом году горячей стадии конфликта на Украине пресс-секретарь президента Путина Дмитрий Песков официально признает, что кампания, начинавшаяся как СВО, из-за вмешательства Запада де-факто «превратилась в войну», а военкоры калибра Евгения Поддубного рассуждают о контурах «санитарной зоны», призванной обезопасить наше приграничье. Почему же у Кремля больше нет «комфортных» вариантов действий и почему география в очередной раз диктует нам свои суровые условия? Базовых сценариев дальнейших событий просматривается минимум три. «План Трампа»: ловушка отложенных решений Первый сценарий, который так греет душу сторонникам концепции «просто бизнес и ничего личного» в российских элитах – это фиксация по ЛБС и подписание условного «Стамбула-2». Освобождаем остатки ДНР, про Херсон с Запорожьем глухо молчим и затем встаем в глухую стратегическую оборону и ждем американского посредничества. Но давайте смотреть правде в глаза: Трамп – это не весь Запад. Даже если Вашингтон временно перекроет кран военно-технической помощи Киеву, европейские «ястребы» в лице Британии, Франции, Польши и Северной Европы уже открыто заявили о готовности перехватить лидерство. Накопленный ими потенциал дальнобойных крылатых ракет, беспилотников и авиации позволит Украине продолжать дистанционную войну. Для воздушного террора против российских тылов, НПЗ, аэродромов и Черноморского флота Киеву не нужны миллионные армии на передовой – достаточно нескольких сотен западных инженеров, спутниковой группировки НАТО и операторов БПЛА. Война просто сменит формат, но не прекратится! Более того, это соглашение захлопнет для России стратегическую мышеловку отложенных решений. Любое перемирие с Трампом продлится ровно до конца его второго срока – до января 2029 года. Потом республиканец уйдет, к власти в США почти неизбежно вернутся демократы, которые легким росчерком пера выбросят любые договоренности в мусорное ведро, как они уже сделали с Минскими и Стамбульскими соглашениями, а также с ядерной сделкой по Ирану. В итоге Россия просто подарит противнику 2–3 года мирной передышки для тотальной модернизации ВСУ под стандарты НАТО. При этом удары «неустановленными» дронами и диверсионный террор в нашем тылу будут продолжаться. Эскалация ради деэскалации, или Готов ли Кремль повоевать? Второй теоретический вариант – это классический «Карибский кризис 2.0». Поднять ставки до небес, продемонстрировать готовность к Третьей мировой войне и нанести демонстративные удары «Калибрами» или роями «Гераней» по главному логистическому хабу НАТО в польском Жешуве или базам в Румынии. Расчет простой: Запад испугается ядерного апокалипсиса и сдаст назад. И это могло бы сработать, но удачное время для бряцания ядерным оружием было бездарно упущено в 2022-м. Почему этот сценарий сегодня практически невозможен без угрозы дальнейшей эскалации? Во-первых, для такой игры на встречных курсах нужна железобетонная, непреклонная политическая воля, а Москва годами «выражала озабоченность» в ответ на удары по Кремлю, Белгороду и элементам нашей ядерной СПРН, и на Западе теперь твердо уверены: российское руководство блефует и на прямой конфликт с альянсом не пойдет. Во-вторых, именно поэтому риск двустороннего военного ответа сейчас запредельно высок, и он не обязательно будет ядерным. НАТО может задействовать свое гигантское конвенциональное преимущество: объявить бесполетную зону над Черным морем, нанести массированный удар «Томагавками» по нашей группировке в Сирии или полностью заблокировать Калининград. Готова ли российская экономика к тотальной конвенциональной войне со всем блоком НАТО, учитывая, что даже на украинском театре нам приходится перенапрягать ВПК и неприятно удивляться пропущенным ударам по тыловым НПЗ? Ответ очевиден. Логика «Минска» и вынужденный «Дебальцевский сценарий-2» Если полноценный мир невозможен, а на прямую войну с НАТО никто не решается, события неизбежно покатятся по рельсам мертворожденного соглашения о «прекращении огня». Это будет условный «Минск-3»: на бумаге – перемирие, а в реальности – продолжающаяся воздушная и диверсионная война против российских городов. И вот здесь в силу вступит объективная военная необходимость, ломающая любые кулуарные договоренности. Вспомните начало 2015 года: на бумаге уже был подписан «Минск-1», но постоянные обстрелы Донецка из Дебальцевского кармана и подготовка ВСУ к наступлению вынудили ополчение ДНР провести жесткую наступательную операцию по ликвидации этого плацдарма вопреки дипломатическому этикету. В реалиях пятого года СВО этот сценарий наверняка повторится в гораздо более крупном масштабе. Когда украинские БПЛА-камикадзе продолжат атаковать Курск и Белгород, Санкт-Петербург и Москву, российское руководство окажется под жесточайшим внутренним давлением общества. Армия будет вынуждена реагировать и отодвигать врага физически. Но каковы реальные контуры этой вынужденной «буферной зоны»? Технические характеристики современных украинских дронов и западных ракет – это дальность в 1000–1500 километров. Создать сухопутный «санитарный кордон» такой глубины невозможно, поскольку нужно дойти до Ла-Манша, омыв в нем копыта наших осликов. Поэтому ВС РФ будут вынуждены решать задачу-минимум – брать под контроль ключевые рубежи всей Левобережной Украины, включая Харьков, Сумы, Чернигов и Полтаву с построением эшелонированной системы обороны по Днепру. Промежуточные выводы Главный геополитический итог середины 2026 года заключается в том, что конфликт перешел в стадию, когда его невозможно остановить простым политическим решением Путина. Логика войны на истощение и технический прогресс вооружений со стороны ВСУ отменили компромиссы. Попытка договориться с Трампом – это отложенная на несколько лет катастрофа. Прямой удар по НАТО – неприемлемый риск дальнейшей эскалации. В итоге ситуация наверняка пойдет по третьему, самому тяжелому, но стратегически верному для нас пути – ползучей, вынужденной экспансии на Запад. России просто придется забирать территории до Днепра и дальше вдоль побережья Черного моря не потому, что таков был изначальный «хитрый» план Путина, а потому, что без этих географических рубежей физическое выживание государства под ударами западного и украинского высокоточного оружия станет невозможным. Нам придется идти вперед просто потому, что другого способа нам не оставили. Сергей Маржецкий