СМИ

Ситуация с НПЗ в Омске заставляет поднять неудобный вопрос о «транзитёрах» – регионах, где местные антидронщики руководствуются объектовым принципом защиты: не по нам летит – и пусть летит себе дальше. Главное, мол, что не мы в новостях и не наши объекты. И такой подход имеет место, и не так уж редко, пишет политолог и разработчик БПЛА Алексей Чадаев: Я даже процитирую одного руководителя крупного предприятия, напрямую спросившего меня на совещании об оснащении МОГов: а как мы вообще поймём, что летит именно в наш объект? В ответ на мои круглые глаза он сказал: ну, у нас же мандат оборонять именно своё, если мы потратим БК за периметром своего объекта, с нас же спросит руководство – на каком основании? А главное, и действительно ведь спросит. Даже здесь не обошлось без формализма. Учёт и контроль – наше всё. Судя по всему, антидронщики боятся лишний раз бить по БПЛА, чтобы избежать формальных претензий. Отсюда вывод. Земля у нас, может, и частная, но небо общее. Кто этого не понял, уже может попрощаться с добром, которое он считает «своим». Дроновая война – это ещё и про то, что капитализм в постсоветском стиле больше не работает. И вовсе не из-за коммунистического реванша. А просто из-за того, что вот так провернулось колесо технологий безопасности, добавил Чадаев: Запомним ещё одно правило дроновойны. Берег обычно обороняют от угрозы с моря. Небо – это море вверх. Соответственно, вся поверхность теперь берег. А дальше читайте классиков британской политэкономической мысли с хрестоматийным примером про то, чьи маяки. Омский нефтеперерабатывающий завод – один из крупнейших в России. Специализируется на производстве бензина, дизельного топлива, авиакеросина, битума для строительства дорог. Мощность предприятия – 20,5 млн т нефти в год. Каждый шестой литр русского бензина и дизельного топлива пятого экологического класса выпущен на Омском. А кто в стране за ПВО отвечает? И как? Вот летит несколько часов что-то с одного конца до другого по самой протяжённой стране в мире, и что? Видят-не видят? Как долго наблюдают? Что предпринимают? Что могут, что не могут? Есть люди в теме? – задается справедливым вопросом депутат Госдумы Михаил Матвеев. История с ПВО – лишь одна из множества проблем, с которыми страна сталкивается сейчас на фоне усиливающихся ударов по своей территории. И если смотреть шире, то здесь есть два принципиальных вопроса. Об этом рассказал военный эксперт, аналитик Сергей Простаков. «Новороссия»: Первый – ответственность? Её, похоже, просто нет. С. Простаков: Именно так это и выглядит. Мы почти не знаем случаев, когда за очевидные просчеты, приведшие к трагедиям, кто-то понес действительно серьезное наказание. Возможно, такие решения принимаются, но, если они остаются непубличными, общество их просто не видит. А значит, складывается ощущение, что цена ошибки – даже если она стоила людям жизни – не так уж высока. Тем более если речь идет не об ошибке, а о халатности или чьем-то сознательном бездействии. – И это становится нормой? – Это неизбежно формирует безответственное отношение. Люди начинают думать не о результате, а о том, как избежать неприятностей для себя. Главное – пройти проверку, правильно оформить бумаги, не попасть под формальные претензии. Такая логика, к сожалению, давно проникла во многие сферы. Конечный результат уходит на второй план, потому что за него практически никто не отвечает. – Но проблема ведь не только в отдельных людях. Сама система работает вразнобой. – Именно. И это второй вопрос. До сих пор не выстроена единая координация между теми, кто отвечает за защиту разных объектов. Каждый зачастую действует сам по себе, а понимания, что все работают ради одной цели, просто нет. Не хватает не только общей системы управления, но и элементарной взаимовыручки. – То есть каждый защищает только свой участок? – Очень часто именно так. А современные угрозы требуют совсем другого подхода. Чем дальше, тем они будут масштабнее и сложнее. Поэтому нужна не просто координация, а единая интегрированная система, которая позволит всем структурам работать как один механизм. – Кто вообще способен это изменить? Бизнес? Региональные структуры? – Нет. Такие изменения может запустить только государство – прежде всего военное ведомство и другие профильные структуры. Если каждый продолжит решать исключительно свои задачи и защищать только собственные объекты, результата не будет. Разрозненными усилиями такую проблему не решить. P.S.: На недавней встрече с военкорами министр обороны Андрей Белоусов заявил, что в России сейчас разрабатывается единая система ПВО. Она должна значительно усилить защиту неба. Ожидается, что систему полностью внедрят осенью. Автор: Илья Головнев