СМИ

© REUTERS, Kayhan Ozer/Presidential Press Office/Handout via REUTERSДиректор дипломатической академии при МИД Украины, чрезвычайный и полномочный посол Украины Сергей Корсунский прокомментировал итоги визита президента Зеленского в Турецкую Республику. Он говорил о том, принадлежит ли Турция к числу антироссийских союзников Украины, растет ли ее зависимость от России. А также о каком союзнике в этом регионе турки мечтали со времен Османской империи и Республики Турция.Турция не может стать союзником Украины в борьбе с Россией, поскольку теснейшим образом связана с ней. И хотя в глубине души турки прекрасно понимают, кто чего стоит, но реальность диктует совсем другую линию поведения. При этом Турция остается важным партнером Украины — нужно продолжать выстраивать наши отношения, но учитывать, что существует огромный фактор российского влияния на Турцию. Об этом в интервью «Апострофу» рассказал директор дипломатической академии им. Г. Удовенко при МИД Украины, чрезвычайный и полномочный посол Украины Сергей Корсунский, комментируя итоги визита президента Зеленского в Турецкую Республику. — Вы были чрезвычайным и полномочным послом в Турции с 2008 по 2016 год, и, думаю, у вас сложилось свое мнение об итогах встречи Владимира Зеленского и Реджепа Тайипа Эрдогана. Можем ли мы надеяться на Турцию как на нашего антироссийского союзника? — Визит в Турцию я бы охарактеризовал так: пост сдал, пост принял. Турция, действительно, одна из важнейших стран среди нашего ближайшего окружения в регионе. Кроме того, что это страна — член НАТО и очень крупный наш торговый партнер, это та страна, которая контролирует Босфор, то есть вход и выход из Черного моря. И пока он в руках Турции, пока Турция придерживается Конвенции Монтре и остается членом НАТО, нам ничего не угрожает. Но если в какой-то момент Турция передумает, это может создать проблемы не только для Украины, но для всех черноморских стран. Касательно того, принадлежит ли Турция к числу, как вы сказали, антироссийских союзников Украины — нет, не принадлежит. Это я могу сказать сразу. За последние три года произошла значительная трансформация, и сегодняшняя Турция кардинально отличается от той, которую я помню до 2016 года. Я вам приведу несколько фактов. Эрдоган — третий мировой лидер после Меркель и президента Франции, с которыми Путин общается по телефону. У них в год происходит семь-восемь саммитов. Каждый месяц они разговаривают по телефону, очень плотно координируют политику по ключевым вопросам, в частности, по Сирии. В Турции «Росатом» строит атомную станцию. Вначале это были стопроцентные инвестиции, сейчас — это половина. Понятно, что если Россия строит атомную станцию, она будет поставлять туда топливо, заниматься отходами. Это на десятилетия жесточайшим образом привязывает Турцию к России. Турция, к сожалению, не выполнила свое обещание — я тому свидетель — о том, что будет построена только одна нитка «Турецкого потока», по которой будет идти газ в Турцию. Это плохо для нас, но это можно было объяснить. Но на самом деле построены две ветки, и вторая ветка идет в Европу. Таким образом, Турция фактически дала согласие на то, что с нашего рынка, с нашего транзита уйдет 31 миллиард кубов газа на юг. Турция хорошо осознавала последствия этого шага, но она на это пошла. По вопросу крымских татар — тут позитив, неизменный с первого дня оккупации. Хотя турки не понимают, почему мы не защищали Крым военным образом. Они ожидали, что мы будем воевать. Когда идет военная агрессия, то должен быть соответствующий ответ. Но, конечно же, они никогда не признают оккупацию Крыма и будут поддерживать крымских татар. В Турции живут примерно четыре миллиона крымских турок, и пренебречь мнением такого количества избирателей Эрдоган не может. Президенту Зеленскому было важно познакомиться с Эрдоганом. Но я считаю, что говорить об экономических вопросах рановато. Потому что формат наших отношений с Турцией за последние восемь лет, с 2011 года — это стратегические советы. Это должно происходить в присутствии членов правительства, а правительства у нас сейчас фактически нет, то есть старое практически не действует, а новое мы еще не сформировали.