СМИ

© РИА Новости, Юрий Абрамочкин | Перейти в фотобанкЕсли Германии горбачевская перестройка принесла радость воссоединения, то в России и бывших советских республиках многие вспоминают те годы со слезами на глазах. Der Tagesspiegel побеседовала с русским солдатом, служившим в ГДР, и с московской правозащитницей. Их взгляды на СССР кардинально противоположны.Когда Александр Блинов в 1993 году приехал в Москву, о радостном возвращении на родину речи не было. Он был одним из почти полумиллиона советских военнослужащих в Германии, вернувшихся домой. Из оккупационной армии они в одночасье превратились в гостей, которых едва терпят. После объединения Германии ежегодно страну должны были покидать 160 тысяч военных с семьями. Так было установлено договором, кроме того, нужно было вывести тысячи тонн техники. Но эта крупнейшая военная операция мирного времени была плохо подготовлена. И поэтому когда Александр Блинов в 1993 году с женой и ребенком оказался на вокзале в Москве, он не знал, где им ночевать. В конечном итоге российское правительство построило 46 тысяч квартир. Но этого было слишком мало, чтобы разместить всех военнослужащих и их семьи. Офицеры, привыкшие к комфортабельным квартирам, вдруг оказались в палатках. Их привычный мир разваливался. Их новая родина называлась Российская Федерация. «Мы стояли на развалинах». В 1988 году Александр Блинов приехал в Германию. Он был сторонником перестройки и верил, что Советский Союз можно реформировать. «Мы обсуждали настоящие проблемы. Царила демократия, и мы верили, что все станет лучше». Сегодня он в это уже не верит. А вот в Прибалтике люди требовали независимости, родину Блинова там все еще считали оккупационной властью. Самая большая страна мира разваливалась, народы бывших советских республик хотели сами решать свою судьбу. Сегодня бывший военнослужащий Блинов говорит по этому поводу: «В Советском Союзе все были равны». Однако если спросить об этом латышей или эстонцев, то ответ будет другим: «Равными были только те, кто подчинился русской культуре». «Депортации и русификация привели к тому, что к 1989 году только 60% населения Эстонии были эстонцами. Наша система развалилась еще и потому, что многие народы были включены в состав Советского Союза силой. Но, тоскуя по прошлому, многие люди этого не видят», — говорит московская правозащитница Ирина Щербакова. Многие русские с горечью вспоминают о переменах начала 1990-х годов. Исключение одно — падение берлинской стены. Когда в ночь на 9 ноября 1989 года все переменилось, Блинов стоял в почетном карауле у памятника советским солдатам в берлинском районе Тиргартен. В смятении, не зная, что делать, он доложил своему начальнику о том, что видит. Тот тоже не знал, как реагировать. Александр Блинов поддался царящей вокруг эйфории: «Немцев искусственно разделили. Мы были очень рады, когда они воссоединились». А Ирина Щербакова в тот день сидела перед телевизором в Мюнхене. Ей очень хотелось тоже быть в Берлине и радоваться вместе с друзьями из ГДР: «Мы должны быть благодарны Горбачеву за то, что у него не было чувства неполноценности, и он не боялся Запада». В своей радости по поводу воссоединения Германии солдат и правозащитница едины. Но относительно того, что было потом, — нет. Если спросить Блинова о Советском Союзе, то он перечисляет, о чем тоскует: солидарность, общность, ощущение, что ты — часть чего-то большого. А вот Щербакова не тоскует ни о чем. «Перемены в Восточной Европе осуществили надежды, в возможность воплощения которых мы сами не верили». По ее словам, Россия потерпела поражение скорее при президенте Путине: «Надо смотреть реальности в глаза: мы не стали правовым государством. Нет свободных выборов, нет работающего парламента, и система становится все более авторитарной». Но с такими взглядами Щербакова находится в меньшинстве — многие думают, как Блинов. Один из последних опросов показал: 75% людей в России считают советскую эпоху лучшим временем в истории страны. И продукты питания были качественнее, утверждает Блинов. Сегодня, по его словам, везде пальмовое масло. «Раньше у тебя были одна пара джинсов, а хотелось три. Сегодня же у меня пять пар джинсов, и я жру пальмовое масло». Когда солдат Блинов вернулся в Москву, от стабильности и порядка мало что осталось. «Внезапно я должен был защищать не народы Советского Союза, а страну капиталистов и их деньги». Он ушел из армии и занялся изготовлением часов. «Немцы воссоединились, — говорит Блинов, — а мы раскололись».