СМИ

Для потомков Аматерасу японская земля священна — враг, ступивший на неё, должен умереть. В 1945 году желания убивать незваных гостей у японцев было хоть отбавляй, а вот с возможностями получалось не очень. Народные добровольцы Выражение «одна винтовка на троих» обычно вспоминают, когда речь заходит о советских частях народного ополчения осенью 41-го. Образ ополченцев, идущих в бой с музейными фузеями, да и то не у каждого, весьма яркий. Но документы показывают, что к моменту вступления в бой большинство частей народного ополчения были переформированы в обычные стрелковые дивизии, получившие положенное по штату вооружение. В 1945 году планы японских стратегов были гораздо масштабнее. В Народный добровольческий корпус подлежали призыву (добровольно разумеется, а кто не доброволец — стенка вон там) все мужчины от 15 до 60 лет и незамужние женщины в возрасте от 17 до 40 лет. Общее число потенциальных «добровольцев» составляло 28 миллионов. Первоначально эти подразделения привлекались к тушению пожаров, но в дальнейшем начали получать и военную подготовку. Правда, очень специфическую. Токко против танков Опыт предыдущих боёв за острова Тихого океана наглядно показал японцам значение танка даже в ходе борьбы за небольшие клочки суши посреди моря. Как печально констатировали японцы: «В наземных боевых действиях танк был самым эффективным оружием противника, особенно когда его снабжали огнемётом». Острова метрополии были побольше, и японцы вполне логично ждали высадки большого количества вражеских танков. Увы, в отношении собственно японских танков и противотанковых орудий уместнее всего был термин «неполноценные». Поэтому основой японской противотанковой обороны должны были стать вовсе не они. Японцы отметили, что их опыт на Филиппинах и на Окинаве показал — единственным эффективным средством борьбы с превосходством вражеских танков является использование массовых спецопераций. Под «спецоперациями» понималось использование смертников — токко, то есть камикадзе. При подготовке к отражению американского десанта все воинские части, а также гражданские лица должны были пройти подготовку по использованию различных типов ручных мин и зарядов, предназначенных для таких атак. В инструкциях подчёркивалось, что каждый подданный императора должен быть готов пожертвовать своей жизнью в самоубийственной атаке на бронетехнику противника. Самым невезучим достались черенки от лопат шестовые кумулятивные мины. На конце метровой палки крепился заряд конической формы, срабатывавший в момент удара. Направленный взрыв почти трёх кило взрывчатки гарантированно выводил из строя любой американский танк… и носителя гранаты. Как записали в разведсводке о новом японском оружии американцы: «На этом задание японского солдата заканчивается навсегда». Чуть больше шансов имелось у охотников за танками с «удочками». На всё тот же бамбуковый шест крепился заряд взрывчатки, снабжённый двумя проволочными крюками. Ими следовало зацепиться за ствол орудия или пулемёта. Тем, кому бамбука пожалели, выдавали верёвочную версию. Ещё один вариант, по некоторым данным, представлял собой заряд цилиндрической формы на все том же бамбуковом шесте. Для закрепления на броне танка по бокам цилиндра имелось… две присоски. А самым простым был банальный «жилет шахида» или просто набитый взрывчаткой мешок, с которым требовалось лишь добежать до вражеского танка. Трубка, полено, фитиль… Когда толпы охотников за танками выбили бы американцам бронированные зубы, ополчению предстояло заняться вражеской пехотой. Однако в стране, где уже конфисковали и отправили на фронт даже охотничьи ружья, взять и найти 28 миллионов винтовок было несколько затруднительно. Даже выгребая все запасы старых «мурат» и «арисак». Ещё в ходе битвы за Окинаву японские войска, среди прочего, испытывали банальную нехватку стрелкового оружия. А учитывая, что значительную часть японской промышленности налёты B-29 уже превратили в груды щебня — требовалось что-то ну очень простое в производстве. И уцелевшие японские конструкторы взялись за карандаши. Наиболее «сложным» из предложенных образцов стали однозарядные ружья под винтовочный патрон «тип 99». Назвать их винтовками было бы не очень правильно, поскольку ствол представлял просто гладкую трубу подходящего диаметра. Впрочем, по некоторым сведениям, столь крутые бабахи ополченцам могли даже не достаться — армия могла решить, что «такая корова нужна самому», поскольку конструкторы предполагали, что из неё можно будет стрелять на целых сто метров. Зато военные не претендовали на ещё более примитивные «карабины», сделанные по тому же принципу — только из более коротких обрезков, — заряжать которые надо было 8-мм пистолетным патроном. Судя по наличию прицела на 50 метров, создатели винтовки считали американских солдат очень большими, примерно с Годзиллу. Наконец, самыми простыми были ружья и пистолеты, которым вообще не требовались ценные армейские патроны. Стрелять из них предполагалось при помощи дымного пороха, воспламеняемого фитилём, а в качестве пуль использовать обрезки свинцовых прутьев. Или не свинцовых — это уж как получится. …и бамбуковая палка Но даже такого «высокотехнологичного» вооружения к моменту высадки могло не хватить на всех желающих убивать американцев. Поэтому японское командование выпустило специальные инструкции по изготовлению пик из бамбука. Данное растение относилось к числу немногих вещей, которых в Японии пока ещё было много. Самые лучшие пики, по мнению опытных самураев, получались, если к палке приматывали винтовочный штык. В крайнем случае — если штык оказывался один на десятерых — достаточно было срезать наискось верхнюю часть ствола. Военный фотограф держит японский штык, привязанный к бамбуковой палке Со стороны всё это напоминало театр абсурда, но американские штабисты, планировавшие высадку на японские острова, не видели поводов для смеха. И «противотанковых смертников», и даже атаки гражданских с бамбуковыми копьями они уже в избытке испробовали в ходе битвы за Окинаву. Поэтому при планировании учитывались не только военные возможности японской армии и флота, но и «действия фанатично настроенного населения». Об ожидаемом уровне потерь наглядно свидетельствует факт заказа 500 тысяч медалей «Пурпурное сердце», которые вручаются солдатам, погибшим или получившим ранение в бою. Этот запас не израсходован до сих пор. Андрей Бекасов