СМИ

Английский джентльмен — это не всегда благообразный и благородный человек, для которого на первом месте стоят долг и честь. В XVIII веке было немало примеров, когда джентльменами становились коррупционеры, авантюристы, ростовщики и грабители колоний. О них и пойдёт речь. Век Британии Восемнадцатый век стал поистине имперским столетием Британии. Страна вела напряжённую борьбу с Францией за место гегемона Европы. Британцы проникали повсюду, активно вели освоение самых дальних уголков суши. Англичане колонизировали Северную Америку, расширяли поселения на островах Карибского моря, строили форты и фактории в Африке, британская Ост-Индская компания покоряла Индию. В это же время бурный рост переживала британская промышленность. Начав как аграрная страна, к концу столетия Англия превратилась в мощнейшую торговую и промышленную державу с невиданным уровнем урбанизации. Такое развитие стало во многом возможно благодаря развитой системе социальных лифтов. Для буржуа существовал путь к знатности и государственной власти, а аристократия не считала зазорным вкладываться в торговые компании. Вчерашние купцы, разбогатевшие на торговле с колониями, активно покупали титулы и земли и вливались в ряды дворянства. Даниэль Дефо в начале XVIII века писал, что в Англии «торговля создаёт джентльменов». Но каким же был путь из самых низов в это время? Из пастухов в депутаты парламента Роберт Дарлинг родился в семье бедняков. Он начал работать с самого детства, ухаживая за коровами богатых крестьян. Подростком поступил в подмастерья к гранильщику драгоценных камней, затем стал мастером, составил небольшой капитал и занялся торговлей в Лондоне. К 1766 году Дарлинг, уже входивший в число столичных богачей, получил должность шерифа. Одновременно король посвятил его в рыцари, приобщив сэра Роберта Дарлинга к числу британского дворянства. Ещё через два года бывшего пастуха избрали в Палату общин от округа Вендовер. Это было типичное «гнилое местечко», расположенное на землях графа Ральфа Верни, который, вероятно, близко сошелся с Дарлингом и взял того под покровительство. Вендовер был маленьким городком, где все избиратели голосовали так, как скажет граф. Членом парламента Дарлинг пробыл недолго. Он скончался в 1770 году, оставив изрядное наследство. Справка. Согласно старой английской традиции, однажды предоставленное право отправлять депутатов в Палату общин было почти невозможно отобрать. Поэтому к XVIII веку в ходе урбанизации британского общества сложилась ситуация, когда многие средневековые города, превратившиеся в небольшие поселения, в которых могло проживать менее десятка избирателей, сохраняли право отправлять в парламент депутатов. Обычно такие депутаты назначались по воле местного лендлорда, так как ни один избиратель не осмелился бы спорить с могущественным землевладельцем. Упомянутый Вендовер отправлял в Палату общин двух депутатов, имея население около 500 человек. Из матросов в баронеты Не менее запомнился современникам Уильям Джеймс. Баронет Враксалл, автор известных в Британии «Мемуаров» (книга считается важным источником, подробно описывающим жизнь английского общества второй половины XVIII века), посвятил Джеймсу такие строки: «Его происхождение было настолько тёмным, что могло поставить в тупик. Он не получил никакого образования, но обладал природными дарованиями, которым способствовало хорошее знание людской натуры». В переводе с изящного языка иносказаний, принятого в то время, это означало, что Уильям Джеймс был полным невеждой, но обладал звериным чутьём. Сэр Уильям Джеймс, картина Джошуа Рейнольдса О происхождении Джеймса нет никаких свидетельств, но предполагают, что он был сыном мельника из Пембрукшира в Уэльсе — по английским меркам, далёкой провинции. Уже в юности он стал настоящим авантюристом. Понимая, что жизнь в деревне не принесёт ни богатства, ни славы, он завербовался во флот Ост-Индской компании, быстро продвинулся по службе и вернулся в Англию в 1759 году, сколотив состояние в колониях. В метрополии Джеймс стал банкиром, вошёл в число директоров Ост-Индской компании, где несколько десятилетий назад он начинал свою карьеру простым матросом, и в конце жизни купил себе титул баронета. Из официантов в джентльмены Многие поражались стремительному взлёту Роберта Макрета, который начинал восхождение к верхам простым официантом в клубе «Уайтс». Это один из самых старых и знаменитых джентльменских клубов Англии, основанный в 1693 году. Всегда язвительный Свифт так описывал это место: «граф Оксфордский никогда не проходил мимо Уайтс-клуба — традиционного места встреч низких шулеров и знатных жертв их соблазна, — не одарив проклятием эту знаменитую академию, погибель половины английской аристократии». Здание Уайтс-клуба Так вот, Макрет соблазнил дочь владельца клуба, женился на ней и вскоре стал совладельцем этого доходного предприятия. Накопив немного средств, он занялся ремеслом ростовщика, ссужая деньги нуждающимся. Благодаря проигравшимся картёжникам бывший официант не испытывал недостатка в клиентуре. Через знакомства в высшем обществе Макрет завязал связи с военным казначеем Ричардом Ригби. Через него государственные средства направлялись в рост, а затем возвращались в казну. Солдаты могли немного подождать обещанного жалования, зато мистер Ригби и мистер Макрет делили пополам неплохую прибыль, получаемую буквально из воздуха. Из агитаторов в депутаты Но более всего поражала карьера Томаса Фицберта. Когда в 1780 году он стал членом парламента, журналисты вспоминали, что совсем недавно он работал на Портсмутской верфи, где отмерял уголь по тринадцать пенсов за бушель. Однако Фицберт решил заняться политикой. Он активно агитировал за кандидата в парламент, выставленного Джоном Монтегю, лордом Сэндвичем и Первым лордом Адмиралтейства. В награду лорд отдал ему государственный контракт на поставку лошадей в британскую армию. Ловкий малый понравился графу Сэндвичу, и в последующие годы лорд оказывал ему неизменное покровительство, в конце концов назначив депутатом Палаты общин от ещё одного «гнилого местечка» — Арундел в Сассексе. Джон Монтегю, лорд Сэндвич Так, где хитростью, где экономией, а где коррупцией создавались огромные состояния новых английских богачей. Именно эти люди своим неуёмным напором и жаждой наживы создали Британию такой, какой она стала к XIX столетию, — главным мировым хищником и самой богатой страной Европы. Михаил Диунов