СМИ

© РИА Новости, Сергей Гунеев | Перейти в фотобанкАмериканский дипломат объясняет, почему решил уйти в отставку: он оказался частью «услужливого государства», которое запрещает въезд в США мигрантам из мусульманских стран, кивает головой, когда президент защищает наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда бен Салмана, отводит взгляд от фотографий детей в лагерях временного размещения. По его мнению, это противоречит американским ценностям.Почти десять лет назад, когда я отправился в свою первую дипломатическую командировку в качестве кадрового работника Заграничной службы США, мне было 26 лет, я недавно женился и был большим идеалистом. Какой-нибудь конспиролог правого толка сказал бы тогда, что я буду принадлежать к «глубинному государству» — теневой правительственной группировке, которая ставит свои собственные интересы выше волеизъявления избирателей. Приверженцы конспирологии считают, что тысячи подобных мне федеральных работников на каждом шагу замышляют заговор против администрации Трампа. Да и многие левые тоже надеются, что такое противодействие незаметно для других помогает спасти страну от недостойных импульсивных действий президента Трампа. Они все понимают неправильно. А как насчет вашего государственного аппарата при этом президенте? Его можно назвать «услужливым государством». Как и многие мои сотрудники, я пришел в правительство, вдохновленный президентом, который убедил меня, что в концепции американской исключительности все же есть доля истины. Я родился в семье иммигрантов из Южной Кореи, и при этом чувствовал себя обязанным обществу, которое приняло моих родителей и позволило мне и моим братьям и сестрам добиться успеха. Я трижды был в заграничных командировках, и, находясь за границей, я помогал распространять идеи того, что считал американскими ценностями: свободы, справедливости и терпимости. Но все чаще и чаще я оказывался в ситуации, когда мне приходилось защищаться и оправдываться, изо всех сил пытаясь объяснить жителям зарубежных стран вопиющие противоречия в моей стране.«Нью-Йорк таймс», авторы которой призывают к общественному порицанию «чиновников среднего звена, усилиями которых работает эта система», я пришел в замешательство. Мы, рядовые служащие (как тот юрист из министерства юстиции, который недавно попал в центр внимания общественности и подвергся критике за то, что поддержал действия администрации, ужасно обращающейся с помещенными в центры детьми), не любим, когда нас критикуют. И когда это происходит, мы сжимаемся от страха и приводим стандартный довод: мы — кадровые чиновники, состоящие на службе в учреждениях, работа в которых не подчинена интересам какой-то одной партии. Да, нас действительно надо клеймить позором. Но как мы должны на это реагировать? В одном я согласен с конспирологами: «глубинное государство», если бы оно существовало, было бы в тупике. Попросите прочитать квалификационное свидетельство любого работника Заграничной службы, и вы увидите, что на своем посту мы должны служить «пока будет угодно президенту Соединенных Штатов». Это означает, что мы должны служить именно этому президенту, который подчинен интересам своей партии. Либо мы должны уйти. Мне стыдно, что я так долго принимал это решение. Мое оправдание, возможно, вас разочарует, хотя оно и знакомо многим моим коллегам: я заставил свою совесть замолчать ради должностных льгот и привилегий. Я позволил себе отвлечься от идеалов, которые когда-то казались мне такими ясными, ради бесплатного жилья, льготной пенсии и престижной работы представителя могущественной страны за рубежом. Я так больше не могу. Моему сыну, родившемуся в Эль-Пасо на американском берегу той самой реки Рио-Гранде, где были обнаружены тела Оскара Альберто Мартинеса Рамиреса и его дочери, в том самом городе, где 22 человека были только что убиты боевиком, в «манифесте» которого нашла отражение провокационная риторика президента, в этом месяце исполнилось семь лет. Я больше не могу оправдываться свое соучастие в действиях этой администрации ни перед ним, ни перед самим собой. Поэтому я решил уйти в отставку.